Мать твой Бог

Вернулся отмотав срок, но со страхом в глазах —
Снял квартиру отдельно, думал что всё, в его руках,
Устроился вахтой в болото, где деньги большие, но грязь и начальник всех пасёт – как овец,
И понял, что лучше вернуться – работать за тыщу но рядом, где каждый знаком как палец.
Пока трезвый — безотказный, кто бы не обратился,
Ведь держать в штате таких как он дурачков – очень выгодно...
Но когда он уходил в штопор, на работе хватал нож и бегал, за девчонками,
Ему говорили: «Ты конченый», а он орал и крестился своими, худыми ручонками.

Мать, мать! — Вот твой Бог, остальное — декорации, купола и церковный обман,
Ты молишься на иконы, но не видишь материнскую боль из-за пьяных драм.
Носишь подати в храм, а дома – холодильник пустой —
Ты не верующий, ты торгаш от греха, тебя Бог не спасёт, когда мать уронит последнюю слезу над тобой.

Он ходит в церковь, помогает батюшке, воду носит, тропинки от снега чистит,
Думает, так он отмоет свои грехи, что Бог ему даст индульгенцию, как хирург — ампутист...
На кладбище, креститься на каждый холмик, будто там его вера живёт под землёй,
А не в той женщине, которая в детстве в садик водила и закрывала собой...

И когда он по пьяне ограбил сельпо — алкоголь, сигареты и разных колбас,
Он перед иконой поставил свечу, думая: «Господь ему запишет, без лишних фраз».
А из ментовки, забрала его мать, залезла в долги, отдала последнее, чтобы не посадили,
А он пришёл домой пьяный и мать по лицу… за то что переживала и слёзы лила...

Сестра, что ума не нажила, сказала: «Поехали в Москву, там деньги, там люди другие».
Он поехал. Набрал кредитов. Посмотрел что в столице такие же бичи на стройке.
Вернулся с пустыми глазами и счетами, как с того света, без денег, без веры, без гроша,–
Устроился на старую работу, где его держали за безотказность, пока не допрыгался…

А чтобы по новой не сесть за тот магазин, решил СВО — Отмазаться, прикрыться крестом и флагом,
Но на медосмотре не выдержал, вышел в окно — не Божьим промыслом, а пьяным шагом.
Третий этаж, асфальт, ноги сложило вдвое, позвоночник в щебень, нервы, что держали мочевой — порвало...

Теперь он со шлангами в пузе, инвалид, мешок для мочи на резинке — вот тебе счастье, вот тебе Божья слава.
Он молится? На иконы смотрит уныло, потому что Бог молчит, когда мать зашивает его ссаные штаны,
И ходит к нему каждый день, варит суп через силу, а он орёт на неё пьяный или трезвый — но это не меняет систему.

Теперь ты понял, сынок? – Бог это Мать. А не икона что упала с гвоздя и раскололась,
Мать стоит на коленях у твоего дивана, вытирая блевотину, и молится не Богу — а на тебя, чтобы ты не сдох.

Вот такая история друг. А кто слушал — пусть запомнит:
Целуя золотой ободок, не забывай  про родную кровь – что просит беречь себя.
Тебя родила твоя мама, а не поп с кадилом. И когда ты упадёшь —
Никто кроме неё, тебя не поднимет...