Камин

Ты принесла дрова — берёзовые, сухие, с корой, похожей на бересту.
Сложила шалашиком, чиркнула спичкой.
Пламя занялось сразу, жадно, загудело.
Сидим на полу, греем ладони.

«Как в детстве», — говоришь.
«В детстве не было любви. Было только тепло».

Пламя лижет полено, стреляет искрами — одна попадает мне на руку, я не сдуваю.
Ты смахиваешь пепел с моей ладони.
«Больно?»
«Привык».

Горит час, потом второй.
Ты рассказываешь, как в десять лет боялась темноты, а я молчу.
Пламя становится ниже, поленья проваливаются в угли.
Ты подкидываешь газету — она вспыхивает и гаснет.

«Не хочу, чтобы этот вечер кончался».
«Он уже кончился, когда ты чиркнула спичкой. Всё остальное — тление».

К трём часам утра остаются только красные угли.
Мы смотрим на них, пока они не чернеют.
Ты идёшь спать, я сижу до пяти, смотрю в пепел.
На утро ты скажешь: «Мне приснилось, что мы сгорели».
Я: «Мы и сгорели. Но не вместе».