Лабиринт. Часть 2 Точка покоя

***
Он бежал до тех пор, пока лёгкие не начали сдаваться первыми.

Аркадий сбавил шаг, потом остановился совсем, привалившись спиной к стене. Металл отозвался привычным холодом. Таймер на браслете продолжал своё равнодушное путешествие к нулю.

Лабиринт затих. Перестройка, начавшаяся полминуты назад, завершилась, оставив его в коротком прямом коридоре. Ни развилок, ни звука. Только белый свет из ниоткуда и стены, покрытые вечными символами.

— Так не пойдёт, — выдохнул он.

За девять минут — или за девять часов? — время здесь потеряло смысл. Он сменил маршрут шесть раз. Каждый раз лабиринт отзывался на его движение: где;то впереди открывался проход, сзади закрывалась стена, пол уходил из;под ног, превращаясь в потолок. Он реагировал. Он бежал. И каждый раз оказывался в новой ячейке, которая ничем не отличалась от предыдущей.

Кроме цифр на браслете. Они только росли. Нет, не росли — уменьшались. Приближали его к чему;то, чего он не понимал.

Аркадий закрыл глаза и попытался вспомнить.

— Движение, — сказал он вслух. — Он чувствует движение.

Пока он бежал, лабиринт перестраивался. Пока он падал — стены смыкались. Каждый раз, когда его тело совершало работу, когда мышцы сокращались, когда сердце качало кровь, — механизмы отзывались.

*Энергия.*

Он опустил взгляд на собственные руки. Пневматические перчатки. Композитные вставки на костяшках. Датчики биометрии — вшитые в ткань, считывающие пульс, температуру, мышечное напряжение.

Он был датчиком. Источником данных. И лабиринт читал его, как открытую книгу.

— А если не двигаться? — прошептал Аркадий.

Он медленно сполз по стене и сел на пол. Поджал ноги. Сложил руки на груди. Замер.

Секунда. Другая. Третья. Стены не шелохнулись.

Пять секунд. Десять. Таймер продолжал отсчёт, но механизмы молчали. Вентиляция — или то, что за неё себя выдавало, — работала ровно, без изменений. Символы на стенах не меняли цвета.

— Ну давай, — тихо сказал он. — Покажи, что ты умеешь без меня.

Ничего.

Аркадий сидел неподвижно целую минуту. Потом две. Таймер упал до семи минут. И тогда он заметил, что символы на стене напротив — едва заметно — начали меркнуть. Не исчезать, нет. Просто терять яркость, как светодиоды на посадочной полосе, когда питание переключают в ждущий режим. Очень медленно. Почти незаметно. Но он видел.

Он сдвинулся — просто чуть повернул голову, чтобы рассмотреть лучше.

Символы вспыхнули снова. И где;то за стеной щёлкнуло реле.

Аркадий замер. Сердце колотилось — от напряжения, от страха, от внезапной ясности.

— Ты читаешь меня, — сказал он, обращаясь к стенам. — Не просто движение. Любое движение. Даже биение сердца? Даже ток в нейронах?

Лабиринт не ответил. Но и не перестроился. Потому что он больше не двигался.

Аркадий закрыл глаза и начал дышать. Медленно. Глубоко. Так, как учили на курсах выживания: замедлить пульс, снизить расход кислорода, войти в режим экономии. Он не знал, работает ли это против лабиринта, который умеет читать даже потенциалы действия в синапсах.

Но попробовать стоило.

Пульс упал с сотни до восьмидесяти. Потом до семидесяти. Таймер на браслете теперь был единственным движущимся объектом в его поле восприятия.

Символы на стенах потускнели ещё сильнее. Свет в коридоре стал мягче — или это просто глаза привыкли? Пол перестал отдавать вибрацией. Даже воздух, кажется, перестал двигаться — вентиляция замедлилась.

Лабиринт засыпал.

Аркадий сидел неподвижно, как камень. Мышцы ныли от напряжения — неестественное спокойствие давалось тяжелее, чем бег. Но он держался.

И тогда он услышал это.

Тонкий, высокий звук. Не сигнал — голос. Человеческий голос, искажённый помехами, но живой.

Не здесь. Где;то дальше. За стеной. За гранью.

— …приём… на связи… кто… слышит…

Аркадий распахнул глаза. Символы на стенах вспыхнули — ослепительно ярко. Пол под ним качнулся. Где;то глубоко внутри куба зашипела пневматика, застонали сервоприводы.

*Лабиринт проснулся.*

— Нет, — выдохнул он. — Нет, чёрт возьми!

Стена слева от него резко ушла вверх, открывая проход. В проходе горел красный свет. И оттуда, из глубины, сквозь гул механизмов, снова пробился голос:

— …есть кто… отвечай…

Аркадий вскочил. Движение — лабиринт дрогнул в ответ, готовясь к новой перестройке. Таймер дёрнулся, но он уже не смотрел на него.

Он смотрел в красный проход. Там, в конце, мелькнула тень. Человеческая тень.

— Я здесь! — закричал он. — Я здесь, слышишь?

Куб взревел всеми шестернями сразу. Перестройка пошла не по одному маршруту — по всем. Аркадий рванул вперёд, туда, где только что видел тень, потому что покой кончился.

Потому что он больше не был один.

А лабиринт — лабиринт понял это раньше него. И теперь его ответ был не просто механическим. В нём чувствовалось нечто иное.

Нетерпение.
Или голод.
***