Встреча через семьдесят лет. Новелла

Ольга Веснина
Встреча через семьдесят лет
Новелла
Памяти моей мамы

    Болезнь уже съедала её изнутри, но она  ещё не утратила интереса к жизни: купила красивую чёрную куртку со стразами, меховыми рукавами и белый элегантный полушубок, не думая о том, доживёт ли до зимы, удастся ли его поносить. Она всегда следила за собой, красиво и модно  одевалась.
    Общалась в "Инстаграме" с многочисленными друзьями, читала романы своего любимого Валентина Пикуля, неизменно делая на полях пометки. Так она привыкла читать все книги.
    А ещё: понемногу ела, просила дочку покупать любимый лимонад. В общем, жизнь продолжалась, несмотря на то, что разделилась на "до" и "после".
Но сил оставалось всё меньше и меньше.
    И вот сын везёт её  на малую родину – в Кировскую область, в посёлок Оричи. Она вспоминала  свою жизнь ( хорошую, надо сказать, жизнь), мужа Николая, ушедшего от такой же злой и коварной болезни, тяжёлое детство и... лошадей.
Жизнь мелькала кадрами, обжигающими сердце и душу.
   От её роскошных чёрных волос, которые она с такой любовью красила и укладывала, ничего не осталось. Но она смеялась: " Как же мне идёт эта чёртова  лысина!"
 Она стала похожа на французскую певицу Дезайрлесс (правда в старости), которая со всей французской страстью пела свой знаменитый "Вояж, вояж! ".
То был французский вояж. Этот – её последний, русский.
     Дорога, дорога, дорога. Она переносила всё как-то легко. Ей так хотелось увидеть родные места её детства.
    Они останавливались поесть возле небольших уютных кафе, заказывали вкусную рыбу, она её очень любила. И сын как-то даже рискнул взять ей полбокала белого сухого вина. Она пригубила его не без удовольствия, правда, совсем чуть-чуть, боясь что ей станет плохо.
   Лето цвело и манило! А она даже не думала о том, что возможно, это её последнее лето...
     Боже мой! Ничего, ничего не изменилось за столько лет! Всё те же бесконечные разбитые дороги, покосившиеся и заброшенные хаты и хат;нки.
   Но природа! Всё такая же восхитительная, потрясающая, русская, трогающая до боли, до комка в горле. Всё та же Быстрица, всё те же бесконечные поля и луга, по которым когда-то её, маленькую девчонку, несли быстроногие кони – Орлик, Звёздочка...  И берёзы, берёзы, берёзы...
     А сердце плачет и плачет от щемящей, мучительно-тягостной тоски, от того, что всё ушло, утекло, как эта река детства, безвозвратно улетело.
    Они даже заехали в Тольятти, побывали на могиле её брата Валеры, встретились с его дочерью Жанной.
  И вот, кажется, места детства. Здесь она родилась и росла. Но, Господи! Ничего, ничего вокруг на многие километры: ни домов, ни единой души. Наконец они наткнулись на одну-единственную полуразрушенную хату. Постучали в калитку. Тут же раздался неимоверный лай. Долго ждали, наконец, кто-то прикрикнул на собак, калитка открылась, и они увидели маленькую, сухонькую старушку, которая, несмотря на летнюю жару, куталась в старенькую шаль.
Молча показала рукой, мол, заходите. Они осторожно вошли. Им навстречу с лаем, но дружелюбно, без всякой агрессии, кинулись разнокалиберные и разношерстные собаки. Насчитали 6. Старушка снова прикрикнула на них, и они вмиг замолчали.
  Хозяйка назвалась Полиной. Они тоже представились. Она пригласила их в дом. У них в багажнике была большая коробка конфет и упаковка печенья. А ещё сын всегда возил с собой пакеты кошачьего и собачьего корма, на случай встречи с бездомными животными. Всё это он принёс и аккуратно  выложил на стол, застеленный старенькой, но чистой кле;нкой.
   А потом был чай. Какой-то совершенно необыкновенный, с мятно-облепиховым привкусом и пирог с яблочно-грушевым вареньем. Она пила его, с  наслаждением прикрыв глаза, впервые за долгое время своей болезни чувствуя вкус и аромат напитка. Рассказала Полине, что в этих местах родилась. Та слушала внимательно, а глаза наполнялись слезами.
    И вот, наконец, пришло время прощаться. Старушка проводила их до ворот, разношерстная и разнокалиберная стая бежала за ними, радостно визжа и виляя хвостами.
Она с теплотой и нежностью обняла эту хрупкую, почти невесомую фигурку и вдруг старушка, подняв на неё свои бесцветные слезящиеся глаза, тихо произнесла:
– Линочка, а ты не узнала меня?
 Она с удивлением взглянула на старушку, а затем, охнув и схватившись за сердце, осела на землю. Сын подбежал, осторожно поднял её. А она, рыдая, вновь обняла старушку, прижала её к себе, и детство, тяжёлое, далёкое детство вдруг запрыгало, заплясало в сердце маленьким жеребёнком. Это же она, Поля, нянчилась с мелюзгой, собранной по домам, пока родители были на работах: пахали, боронили... Полина была самой старшей среди детей и ей доверяли смотреть за ними. Ей было лет десять-одиннадцать. А Лине, самой маленькой, было лет пять.
    Они вернулись в дом. Потом была длинная звёздная ночь – с разговорами, слезами, воспоминаниями и объятиями.
   Она уезжала с лёгким сердцем и уже совсем не боялась ни боли, ни болезни, ни смерти. Ничего. Она встретилась со своим босоногим детством, и эта встреча будет согревать до конца её дней....
Апрель, 2026 г.