Спасибо за любовь

 Навеяно: http://stihi.ru/avtor/dnavoev


В маленьком кафе с видом на набережную сидели двое — Венера и Сатурн. За окном шёл дождь, капли стекали по стеклу, словно слёзы Нептуна, а в зале пахло корицей и свежезаваренным кофе.

— Ты всё ещё веришь, что любовь можно разложить по полочкам? — спросила Венера, помешивая ложечкой капучино. Её глаза отливали тёплым золотистым оттенком, а улыбка была такой, что даже хмурый Сатурн на мгновение забыл о своих правилах.

Сатурн поправил манжету рубашки — строго, аккуратно, как всегда.
— Полочки — это порядок. Порядок — это стабильность. Разве не этого мы ищем в отношениях?

Венера рассмеялась, и этот смех прозвучал, как струнный перебор Меркурия.
— Стабильность — это Земная любовь, милый. А ты пытаешься загнать океан в графин. Любовь — она как Уран: непредсказуемая, свободная, иногда нелепая, но оттого ещё более настоящая.

Сатурн нахмурился:
— Но без границ всё превращается в хаос. Представь, что будет, если каждый начнёт жить по принципу «ставлю на Красное и c’est la vie»?

— А что плохого в хаосе? — вмешался подошедший к столику Уран. Он был одет в яркую рубашку с абстрактным принтом и джинсы с дырками на коленях. — Иногда именно хаос рождает что-то новое. Ты, Сатурн, всё меряешь линейкой, а любовь — она не для измерений.

Венера кивнула:
— Помнишь, как на Венере всё идеально? Идеальные слова, идеальные жесты, идеальный соус без перца… Но разве это жизнь? Жизнь — она в неровностях, в перепадах, в том, что нельзя просчитать.

К компании подошла Луна — её лицо то озарялось светом, то затухало, словно она меняла фазы прямо на глазах.
— Я знаю, о чём вы говорите, — тихо сказала она. — Лунная любовь — она как шторм: сначала ты тонешь в экстазе, а потом бьёшься об характер-хамелеон. Но в этом и есть её красота — в переменчивости.

— Красота? — фыркнул Марс, который только что вошёл в кафе, запыхавшийся после пробежки. На нём была чёрная футболка с черепом.  Красота — это когда страсть, когда адреналин, когда искры летят не только в глазах, но и в кулаках!

Юпитер, сидевший в углу и поглощавший третий кусок пирога, поднял руку:
— Погодите, погодите. А как же изобилие? Любовь должна быть all inclusive — путешествия, рестораны, подарки, впечатления… Разве не в этом счастье?

— Пресыщение, — вздохнул Сатурн. — Через год это надоест. Душа и творчество позабыты.

Плутон, молчавший до этого, поднял глаза от книги:
— А если люди просто перестают видеть друг друга? Живут рядом, по закону, но даже не встречаются глазами… Разве это не страшнее пресыщения?

Все замолчали. В кафе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь стуком дождя за окном.

— Слушайте, — вдруг сказала Венера, вставая. — Мы все правы. И все неправы. Любовь — она не одна. Она как дюжина планет: на каждой свой вкус и цвет халвы. На одних — секс это проблема, на других — ураган страсти.

Уран хлопнул в ладоши:
— Вот именно! Главное, чтобы душа во что-то верила. Каждому одиночеству нужен визави. Не надо выбирать из пятидесяти оттенков серого. Нужно ставить на Красное и жить.

Марс усмехнулся:
— И пусть крылья сгорают на рассвете. Зато мы летали.

Сатурн долго смотрел на них, потом медленно улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему, без маски строгости.
— Возможно… возможно, я слишком долго держал свою любовь на замке. Может, пора открыть ключ?
Луна подошла к нему и взяла за руку:
— Давай попробуем. Без правил. Без границ. Просто… быть.

Дождь за окном начал стихать. Первые лучи солнца пробились сквозь тучи, окрашивая мокрые улицы в тёплые оттенки. В кафе стало светлее, будто сама атмосфера изменилась.

Венера подняла чашку:
— За любовь. Во всех её проявлениях.

Все подняли свои чашки и бокалы. И в этот момент каждый из них понял: любовь не для рамок. Она — для жизни. Для свободы. Для веры. Для того, чтобы ставить на Красное — и идти вперёд, несмотря ни на что.