Двадцать долгих лет разлуки 26 часть

Прошло несколько дней с тех пор, как Юрий забрал Веронику из больницы. Теперь возникла задача вернуть её к нормальной жизни. В психоневрологический диспансер она наотрез отказывалась ехать — не потащишь же силком. Вероника позвонила на работу и, переговорив с начальницей, добилась продолжительного отпуска. Два года она трудилась не покладая рук — теперь можно и отдохнуть. Однако это не решало главной проблемы. Женщине не становилось лучше.

Похоже, она стала бояться людей в белых халатах. И не только.

  — Вероничка, милая, твои нервы совсем расшатались. Надо лечиться. — Спасибо огромное, уже полечили! — вскрикнула она, и в голосе её звенела боль.

  — Давай выйдем, прогуляемся, — предложил Юрий. — Нет, спасибо. Я хочу отдохнуть и больше ничего. Можешь прогуляться один.

Депрессия захлестнула её с головой, подобно тёмной ледяной волне.

Возникла необходимость устроиться на работу — Юрий выписал несколько объявлений из бегущей строки. Но как оставить любимую одну? Надо что-то делать. Женщина много спала и ночью и днём. Но сон Вероники стал беспокойным. Она часто кричала во сне, и крики раздирали тишину. Юрий решился обратиться за помощью к соседке, Нине Михайловне. Знал: она не откажет.

Выходя из квартиры, он бережно прикрыл за собой дверь — женщина только-только провалилась в сон, и он боялся спугнуть её хрупкий покой. Сердце сдавила ледяная беспомощность: видеть Веронику такой обессиленной, разбитой было невыносимо.

Он позвонил в дверь соседки — и в тишине подъезда тотчас отозвалось шарканье домашних тапочек. Дверь распахнулась почти мгновенно, словно её ждали. На пороге стояла хозяйка в домашнем халате, и, ещё не успев разглядеть всё как следует, она уже бросила вопрос:

— Юрий, добрый день… Что-то случилось? Вероника?

  — Нина Михайловна, помогите, — тихо произнёс Юрий. — Веронике совсем плохо. Она отказывается ехать в диспансер, отпуск взяла, но это не лечение… Мне нужно устроиться на работу, а оставить её одну боюсь: ночью кричит во сне, днём вздрагивает от любого звука. Может, посидите с ней хоть пару часов, пока я схожу по объявлениям? Я заплачу, сколько скажете…

Нина Михайловна махнула рукой: — Какие деньги, Юра? Конечно, посижу. Ты иди, я сейчас подойду.

Юрий благодарно кивнул, впуская соседку в квартиру:
  — Спасибо вам, Нина Михайловна, за то что не отказали. Я ненадолго — часа на три, не больше. Если что-то случится, сразу звоните. — Не волнуйся, Юра, — соседка ободряюще похлопала его по плечу.

Юрий поспешил вниз по лестнице, чувствуя, как в груди зарождается робкая надежда. Теперь, когда за Вероникой есть кому присмотреть, можно заняться поисками работы всерьёз. Но мужчина переживал за испорченное прошлое. Пятнадцать лет от звонка до звонка он провёл за колючей проволокой. Отсидев ни за что. Это пугало так же, как тогда, когда он вышел из зоны и пытался восстановить своё «я». Его хорошо подставили. Что ожидает его в Красноярске? Юрий побывал в трёх местах, где ему вежливо отказали. Сейчас всё занесено в компьютер. Настроение было упадническое.

Нина Михайловна сидела в кресле тише воды, ниже травы, пока Вероника спала. Но вскоре женщина проснулась и стала вставать с дивана. Но у неё закружилась голова, и она обратно опустилась на место.

Взгляд соседки невольно задержался на лице женщины — оно было бледным, почти восковым, под глазами залегли глубокие тени, а губы чуть подрагивали.

  — Вероничка… — тихо и осторожно начала Нина Михайловна, наклоняясь чуть ближе. — Милая, да ты совсем нездорова. Глянь на себя — лицо белое, словно мел, руки дрожат… Ты когда в последний раз нормально ела? А спала когда по-человечески?

Вероника попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и натянутой.

  — Всё со мной в порядке, Нина Михайловна… Я только и делаю, что сплю да ем.

Соседка покачала головой, не скрывая тревоги:

  — Не надо мне сказки рассказывать, девонька. Я ж не вчера родилась, вижу, что с тобой творится. Ты ж сама на себя не похожа стала. Глаза пустые, вздрагиваешь от каждого шороха…

Она на мгновение замолчала, подбирая слова, а потом мягко продолжила:

  — Знаешь что, милая? Тебя надо от испуга полечить. Вот я дурында, сразу-то не сообразила. У нас в деревне раньше одна такая бабулька была — придёт, пошепчет над водой, даст выпить, да по голове погладит. И сразу легче становилось, страх уходил, душа успокаивалась. Я у неё кое-что переняла.

Вероника на мгновение замерла, потом опустила голову и тихо прошептала: — Мне не поможет ни бабка, ни заговоры… У меня внутри всё сломалось. Я сама себя боюсь. Боюсь, что закричу ночью, что снова увижу то, чего нет…

Голос её сорвался, и она закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Нина Михайловна тут же оказалась рядом, обняла её за плечи и тихонько погладила по спине:
  — Ну-ну, милая, не плачь. Всё наладится, вот увидишь. Потихоньку, шаг за шагом — всё пройдёт. Ты посиди, я…

Недоговорив, соседка ушла на кухню и вернулась оттуда со стаканом заговорённой воды. — Ну-ка попей, милая. Тебе не сразу, но полегчает. Давай, вот-вот, молодец. — Затем она умыла ей лицо этой же водой.

  — Посмотрим, что из этого выйдет, но хуже уж точно не будет. Вероника хотела сказать ей спасибо, но соседка не дала ей этого сделать, сказав, что за такое не благодарят.

  — Можешь отдыхать. Скоро Юра придёт, я тогда к себе подамся.

Юрий вернулся в подвешенном состоянии — это бросалось в глаза. Чёрная полоса нависла над ними, обещая затянуться не на день и не на два.

  — Спасибо вам огромное, Нина Михайловна, можете быть свободны. Дальше я сам.

  — Сам он, как же. Тут без моей помощи вам, ребята, не обойтись. Давай проходи, у нас с тобой будет серьёзный разговор.

  — Что-то случилось? — В глазах Юрия застыл испуг.

  — Пока нет, но всё зависит от тебя.

  — Нина Николаевна, вы меня пугаете больше, чем Вероника.

  — Да ты вроде не из пугливых. Я ведь тебя с рождения знаю. Помогала Валентине нянькаться с тобой. Теперь вот с твоей невестой помогаю. — Они прошли на кухню, и там она рассказала Юрию о своих предположениях. — Мои заговоры вреда не принесут, а вот антидепрессанты сердечко садят. Ей сейчас только этого не хватало. Она такой стресс получила. Я на сегодня ей наговорила, пусть пьёт. Потом ещё сделаю. — Спасибо, Нина Михайловна. Общими усилиями удастся поставить на ноги Веронику.

  — Дай-то Бог, Юра.


До вечера Вероника проспала, ни разу не вздрогнув и не проснувшись. Ближе к ночи она проголодалась так, как будто не ела несколько дней. «Может быть, соседка права, — подумал Юра, — и Веронике скоро полегчает».

А пока он кормил её с ложечки тёплым бульоном. Наевшись, она отстранила от себя еду и снова провалилась в сон. Тогда Юра переместился на кухню, чтобы не мешать.

Свежезаваренный кофе остыл. Подогревать не было смысла. Мужчина отставил чашку и присел за стол. Мысли крутились вокруг одной проблемы: как помочь Веронике? Нина Михайловна ушла, оставив после себя смутную надежду на улучшение.

Он поднялся, прошёл в комнату. Вероника лежала на диване, свернувшись калачиком, но не спала, — бледная, с тёмными кругами под глазами. Её дыхание было неровным, прерывистым. Юрий осторожно присел рядом, коснулся её руки:

  — Вероничка… Может, всё-таки обратимся к нормальному врачу? К психотерапевту? Поговорю с Артёмом, он найдёт хорошего.

Вероника вздрогнула, расширила глаза — в них застыла такая тоска, что у Юрия защемило сердце:

  — Юра, я не сумасшедшая. Я просто… сломалась. Как будто внутри что-то треснуло, и теперь всё рассыпается на куски.

  — Ты не одна, — он сжал её ладонь. — Мы со всем справимся. Давай начнём с малого: сегодня погуляем во дворе, подышим свежим воздухом. Помнишь, как мы любили гулять по набережной?

Она слабо улыбнулась:

  — Да… Там до сих пор растут старые ивы, под которыми мы впервые поцеловались. Но сегодня я пока не готова выходить на улицу. Может быть, позже мне станет легче. А пока можно мне принять душ перед сном?

Юрий испугался за Веронику, вспомнив, как ещё совсем недавно она кричала, увидев своё отражение в зеркале.

  — Вероничка, думаешь, стоит?

  — Да, если ты будешь рядом. Юра, я устала бояться. Больше всего боюсь, что никогда не увижу нашего Антона. Для меня он так и останется Антоном. Я сама дала ему это имя, никто другой.

Юра легонько сжал её ладонь, помогая подняться с дивана.

  — Тогда пойдём потихоньку. Сначала — душ, а там решим, что делать дальше.

Он проводил её до ванной, проверил воду, чтобы была в самый раз, и отступил на шаг, давая ей пространство.

Вероника встала под струи, чуть склонив голову. Вода заструилась по плечам и спине — сначала она вздрогнула от прохлады первых капель, но постепенно расслабилась, отдаваясь теплу. Юрий не сводил с неё глаз, готовый в любой миг прийти на помощь.

Движения Вероники были медленными, она машинально намыливала руки, проводила ладонями по волосам. Взгляд оставался отстранённым — казалось, она видела что-то за пределами ванной комнаты. Пару раз женщина глубоко вздохнула, будто пыталась выровнять дыхание, затем на мгновение прижалась лбом к кафельной стене.

Юрий шагнул ближе, осторожно взял губку и тихо предложил: — Разрешишь, я помогу?

Вероника согласилась. Он аккуратно провёл губкой по её плечам, стараясь двигаться плавно, без резких жестов. Она чуть повернула голову в его сторону — в этом движении читалась благодарность.

Когда смывали пену, Вероника на секунду закрыла глаза. Её губы дрогнули — то ли в попытке улыбнуться, то ли сдерживая слёзы. Она глубоко вдохнула влажный тёплый воздух и тихо произнесла: — Спасибо, Юра. Мне… немного легче.

Он без слов помог отрегулировать температуру воды. Вероника провела рукой по лицу, стряхнула капли с ресниц и впервые за долгое время посмотрела ему прямо в глаза. В этом взгляде мелькнуло что-то новое.

Закончив, она вытерлась полотенцем, которое Юрий заранее подготовил. Мужчина накинул на её плечи халат, аккуратно завязав пояс. Вероника оперлась на его руку, выходя из душевой кабины, и на миг прижалась к нему.

  — Пойдём, — тихо сказал Юрий, поддерживая её за локоть. — Пора отдыхать.

Она молча согласилась, и они вместе вышли из ванной, оставив за собой клубы пара.

Позже Юрий дал ей испить воды, которую заговорила соседка. И только потом поправил диван и бережно уложил Веронику, укрыв лёгким пледом. И уже собирался приглушить свет, как вдруг резкий, ритмичный рингтон смартфона разорвал тишину комнаты.

Он поспешно достал телефон — на экране высветилось: «Артём Сергеевич». Юрий тихо вышел в коридор, прикрыв за собой дверь, и, переместившись в соседнюю комнату, принял вызов:

  — Юра, слушай внимательно, — голос мужчины звучал напряжённо, но деловито. — Я тут кое-что нарыл по своим каналам о вашем сыне. Птичка на хвосте принесла, что парень сейчас находится в Красноярске.

  — Что…? — Юрий опешил от услышанного. — Артём… вы можете повторить?

  — Повторяю: ваш сын сейчас в Красноярске. Приехал навестить могилку матери, которая два года назад погибла в автокатастрофе. Заодно собрался поставить памятник. Также известно, что парень прибыл не один, а с девушкой.

Вот только где он остановился, узнать не удалось. Ни в одной из гостиниц его имя не значится.

  — Артём, это достоверная информация? — переспросил всё ещё сомневающийся Юрий.

  — Юра, можете не сомневаться. Но думаю, Веронике пока не стоит об этом говорить. Как только ей станет лучше, тогда она обо всём узнает.

  — Да-да, конечно. Артём, в этом можете не сомневаться. Сейчас ей нужен покой. Я завтра оставлю её с Ниной Михайловной и направлюсь по адресу, где Вероника проживает. Вдруг он там появлялся. Одно но… Знает ли он о матери? Спасибо огромное вам, Артём. Если вдруг ещё что-то станет известно, звоните в любое время.

Когда они попрощались. Юрий ещё оставался сидеть в комнате на маминой кровати. Отложив телефон в сторону, он схватился руками за голову. Виски сильно сдавило. В голове появилась нестерпимая боль. Давление… На комоде лежал тонометр.

Юрий медленно поднялся, подошёл к комоду и дрожащими руками взял тонометр. Надев манжету, он запустил измерение. Цифры на дисплее заставили его сглотнуть: 180/110 мм рт. ст. — давление было критично высоким.

В висках стучало. Голова налилась тяжестью, будто её набили раскалённым свинцом. Перед глазами замелькали тёмные точки, они кружились, сливались в причудливые узоры, то пропадая, то появляясь вновь.

Дыхание стало поверхностным и частым, грудь сдавило так, что каждый вдох давался с трудом. В ушах нарастал гул — он заглушал все остальные звуки, превращая мир в размытую картину. Руки слегка дрожали, а кончики пальцев похолодели. По спине скатилась капля пота, скользнула вдоль позвоночника, оставив за собой ледяную дорожку.

Юрий опёрся о край комода, пытаясь сосредоточиться. В горле пересохло, язык казался чужим и неповоротливым. Он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь выровнять дыхание, но это почти не помогало. В затылке пульсировала тупая боль, отдаваясь в виски острыми толчками.

«Надо успокоиться, — мысленно приказал он себе. — Нельзя сейчас падать, Веронике нужна моя помощь».

Пошатываясь, Юрий направился к аптечке. Пальцы долго не могли нащупать нужную коробочку — зрение расплывалось, контуры предметов теряли чёткость. Наконец он достал таблетки, положил одну под язык и прислонился к стене. Холодная поверхность немного отрезвила, вернула к реальности.

Он закрыл глаза, считая про себя: раз, два, три… Вдох — медленный, глубокий. Выдох — плавный, размеренный. Постепенно гул в ушах стал тише, точки перед глазами растаяли. Давление, казалось, чуть отпустило — тело перестало казаться чужим, а дыхание выровнялось.

Через несколько минут Юрий почувствовал, что может снова двигаться. Осторожно, стараясь не делать резких движений, он вернулся в комнату, где спала Вероника. Тихо сел в кресло у окна, не сводя с неё глаз.

«Всё наладится, — думал он. — Мы справимся. Главное — не сорваться сейчас».

В голове понемногу рассеивался туман. Он опустился в кресло у окна — и провалился в дрёму. Когда Вероника очнулась и слегка повернула голову, то в полумраке комнаты разглядела его силуэт. Фигура казалась усталой, плечи чуть ссутулились, а голова склонилась набок.

  — Юра, — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но он тут же встрепенулся.

  — Вероничка, ты проснулась? Как ты себя чувствуешь? — Юрий поднялся и подошёл к дивану, осторожно присел на край.

  — Лучше, — она чуть улыбнулась, и улыбка вышла не такой натянутой, как раньше. — Ложись со мной, пожалуйста. Просто… рядом. Мне так спокойнее.

Юрий замер, боясь нарушить тишину, окутавшую любимую. Всё же он осторожно придвинулся, оставляя для неё как можно больше пространства. Вероника едва заметно шевельнулась, повернулась к нему, и её пальцы неслышно коснулись его руки, потом сплелись в тёплом, молчаливом объятии.

  — Знаешь, — заговорила она чуть слышно, — мне впервые за долгое время ничего не снилось. Ни кошмаров, ни голосов, ни теней… Просто темнота и тишина. И это было… хорошо.

  — Это хороший знак, — Юрий сжал её ладонь. — Значит, ты начинаешь восстанавливаться.

  — Может быть… — она помолчала, глядя ему в глаза. — Я всё думаю о том, что ты говорил про прогулку. Про набережную и ивы. Мне вдруг так захотелось туда. Увидеть их снова. Почувствовать ветер с реки.

  — Мы обязательно сходим, — пообещал Юрий. — Как только ты будешь готова. Можем завтра, если захочешь. Или послезавтра. В любом темпе, какой тебе будет комфортен.

Вероника крепче сжала его руку и закрыла глаза. Её дыхание теперь стало ровным и размеренным. Юрий лежал неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить это хрупкое спокойствие.

Он смотрел на её лицо — сейчас оно казалось почти таким же, как много лет назад. Ресницы чуть подрагивали, губы расслабились, а на скулах проступил слабый, едва заметный румянец.

В комнате было тихо. За окном шумел город, доносились звуки движущихся машин, чей-то смех вдалеке, но здесь, внутри, царили покой и тепло. Юрий осторожно подтянул плед, укрывая Веронику, и сам закрыл глаза, прислушиваясь к её дыханию.


Продолжение следует.


      Марина Мальцева
г. Красноярск, 13.05.2026 г.