В молоко или в яблочко?

Русские поэты стреляют успешно только в себя


И в этом трагическом жесте — финал и начало пути,
Когда невозможно на свете иного исхода найти.
Бумага стерпит все строчки, и пуля найдет свой порог,
Пока тишину разрывает последний и горький слог.

Метель заметает следы на холодном черном снегу,
Оставив лишь право на правду на том, другом берегу.
Так вечно ведет поединок со временем русский поэт:
Сначала — безудержный голос горлана, в конце — тишина, в хрестоматиях портрет.
Наследие этих мгновений ложится на плечи живых,
В затертых томах оживает когда-то оборванный стих.
Мы ищем ответы в их ранах,  словах, что острее ножа,
Где в каждой недрогнувшей строчке
Бьется поэта душа.

И снова в распахнутых окнах синеет полночный туман,
И лечит высокая рифма старинный и вечный дурман.
Судьба остается загадкой, прочитанной не до конца,
Но свет этой горькой отваги не сходит с родного лица.


А могло бы:

На Черной речке – промах, на Машуке – недолёт,
Поэта пуля встречная вовеки не берет.
Дуэль — лишь декорация, ненужный реквизит,
Когда прицел противника испуганно дрожит.

Истории не жалко свинца – вот фаворит:
    Владимир знает точно, куда металл летит.
Там, где у слабых духом понос и геморрой
Управился он лично  уверенной рукой.

Удачливее прочих ложится в цель финал,
Когда сам автор точку в упор обосновал.
Чернее Черной речки — юмор, суровее итог:
В себя не промахнуться, вставив себе "бульдог"