Однажды

Однажды мы станем мудрее. Для каждого слова найдётся местечко; и слово вживётся и жизнью своею согреет. Любовь ото сна пробудИтся, как в робком апреле мимозы. Всё к месту: не рано, не поздно. Любовь - перелётная птица: она непокорна буранам, свободна, смела и открыта искателям в рощах самшита, где шепчут ветра океану: "Послушай же песнь, что поныне летит от далёких причалов: ни радости в ней, ни печали, ни кротости в ней, ни гордыни. Та песнь - воздаяние славы, та песнь - утверждение мира, она сплетена из эфира и трепетного разнотравья; она родилась и вовеки со мной и с тобой да прибудет". ЧуднЫе мы, странные, люди, но сколько чудес в человеке!

Однажды мы станем послушней, и тихие, мирные волны укроют, застелют, заполнят до края уставшие души. Проснётся та светлая вера, что только в делах познаётся. Надежда с ней в паре проснётся, научит судить милосердно. Откуда такое богатство - источник без дна и пределов? Узнать бы, кто этим владеет, чтоб не допустить святотатства; уснуть под раскидистой кроной под многоголосое пенье, внимая своим сновиденьям в далёких мирах потаённых - и, может быть, скоро ответы придут осторожно, как кошка на мягких подушечках. Боже! Неужто мне ждать до рассвета? Неужто никто не услышит мольбу о познании силы, что вечна и неугасима, что в клетке под рёбрами дышит?

Однажды смиренней мы станем, услышим вдали позывные и горечи сбросим земные, всё то, от чего так устали. Мы будем питаться одною росою и манной небесной; не так уж и плох, если честно, подарок, манИт новизною. А чтобы дойти нам до рая, важнее всё лишнее сбросить, и высушить горькие слёзы, смотря, как заря догорает. Бредя по пылящим дорогам, откроем великую радость: уходит эпоха упадка, и вот оно, Царствие Бога. И смерть не страшит - её узы рассыпались сгнившей верёвкой. Она говорила с издёвкой, что мы идиоты и трусы, но только плевать мы хотели с высокой кривой колокольни. Отныне нам больше не больно. Мы будто бы помолодели.