Книга ii совпадение с собой

«Совпадение с собой»

Эта книга о внутренней речи — попытке осмыслить своё «я» на разных этапах памяти и в разных эмоциональных состояниях. Здесь мысль и слово формируются, распадаются и снова собираются в единое целое.

Это всё о невозможности полного совпадения с собой - в прошлом, настоящем и будущём - поэзия вечного внутреннего движения.

С внутренним я

Так давно не беседовал с внутренним я,
По душам, сам с собою я не говорил.
Где-то недосказал, в чём-то перемудрил?
Где же правда чужая, а где же моя?

Постоять и подумать — простительный грех,
Дни насилья полны, жёсткой сводкой гремя,
Словно обухом бьют, болью сердце щемя,
Болью, той, что везде, но не трогает всех.

Не приносят покоя ненастные дни,
Мимо тусклого взгляда стрелою летят,
Тени прошлого в памяти грузом лежат,
Губы шепчут потеряно: «Что ж, извини».

Нас спасает священная гавань своя,
На закате тоскливого, трудного дня,
Подойти и сказать — ты же есть у меня.
Подойти и сказать — ты опора моя.

Уже заварен крепкий чай

Уже заварен крепкий чай,
На кресле мой уютный плед,
Далёких звёзд холодный свет,
В окно стучит прохладой май.

Бумага под моим пером,
Строкою полнится сонет -
Для этого причины нет,
Лишь томный вечер за окном.

Не ведают ни Царь, ни Бог,
Кому нужна строфа моя,
Лишь мы вдвоём  - и ты и я,
Кто на вопрос ответить мог.

Причины нет, зачем пишу,
Зачем рождаю росчерк строк,
Зачем пускаю на порог,
То пламя, что с трудом тушу?

Наверное Элегия

Хотелось бы мне стать внезапно популярным?
Чтоб новый мой роман, едва увидев свет,
Был встречен восхищеньем мира благодарным,
Я дам простой ответ - скорее да, чем нет.
Тщеславие людей - совсем не страшный грех,
Самовлюблённость нам же помогает жить,
Где не заметишь ты зияющих прорех,
Другой лишь на луну в тоске способен выть!
Я сложный словно круг, крив как гипотенуза,
Способен оценить свой собственный калибр,
С царицою полей сравнимый - кукурузой,
А друг мне царь стихов - сиятельный верлибр!

Западня

Живу в своих строфах, писец неугомонный,
Кто без строки стихов не выдержит и дня,
Писал бы дальше, но... так вышло — западня,
Что отписался друг — пускай не эталонный.

И груз сомнений жмёт — зачем вообще друзья?
Для строчки под постом — и то по настроенью?
За то, что примут всё без лишнего сомненья?
Иль скажут в жарком споре: «Другу — не судья»?

Не знаю — может быть. Но тяжесть не проходит:
Порой лишь мыши клик — становится больней,
Не так, чтобы всерьёз — но чувство всё сильней,
Как будто рвётся связь и навсегда уходит…

Об эгоистах

Поговорим об эгоистах.
В лицо их так не назовёшь,
И сердцем сразу не поймёшь —
Полны ведь помыслов нечистых!

Считают: вреден эгоист.
Но так ли это? Взвесим строго,
Не философствуя убого —
Чтоб понял даже альтруист.

На первый взгляд он — просто зло,
Внутри он холоден и мрачен,
Но приглядитесь  — он прозрачен!
Нам с ним, считайте, повезло.

Манипуляциям подвластен
Тот, кто для выгоды живёт:
Ведь гнёт желаний создаёт
Зависимость от тех, кто властен.

И ключ к нему любой найдёт:
Ведь эгоист совсем несложен,
Контроль над ним вполне возможен —
Себя он только бережёт...

Первомай

Нас же учили, чтоб мы были первые,
Нас убеждали, что мы во всём правые,
Сердцем горяч, с головою холодную,
Кто с нами пил эту воду болотную?

Кто вспоминал времена кумачёвые?
Праздники майские, толпы пунцовые,
Плиты гранитные, съезда веления,
Радость и боль моего поколения.

Как под лучами я майского солнышка,
Губами касаюсь зелёного горлышка —
Ясно, что были во многом не правые,
Но ведь мы первые! Были мы бравые.

В Ленинграде лето

Воздух жаркий как в духовке,
Стрёкот с луга уши глушит,
Солнце зноем губы сушит,
Трудно нам без подготовки.

Как бы поскорей добраться,
Нам до Ладоги прохладной,
Скрыться от жары нещадной,
Сразу броситься купаться!

То под Ленинградом лето.
Воды Северной Пальмиры -
Волн гребнистые пунктиры,
Но вода лишь чуть прогрета.

Снова возвращаться к детству,
Так безудержно приятно!
Хоть и в прошлом безвозвратно,
В сердце живо, по соседству.

Сонет №17

То неба гнев, свободного от туч,
Глаза открыть пора себя заставить,
Зачем тогда коварный солнца луч,
Пробравшийся тайком, висок мне плавит?
Утра сиянье, птичий перезвон,

Нам день сумбурный снова предвещают,
И рушат сна хрустальный бастион,
Который нас от мира защищает.
Слепит глаза безжалостный рассвет,

Спустился вниз, преодолел преграды,
И в тёмной кухне я нашёл ответ,
О подвиги, достойные награды!
Рецепт мой прост, проблема нехитра,
Я обожаю кофе в шесть утра!

Ах, нелегко тебя любить

Ах, нелегко тебя любить,
Простой и чистою любовью,
Влеченье тела мне не скрыть,
Когда садишься к изголовью.

А вроде бы любовь дана,
Нам для души — так идеально,
Отдаться чувствам. Но весна,
Влечёт и манит материально.

Тепло плеча, изгибы тела,
Нас заставляют мир забыть,
Коснуться век, глаза закрыть,
И губы тянутся несмело.

Любовь сжигает — как мне быть?
Ах, нелегко тебя любить!

Тела гибкого касанье

Тела гибкого касанье,
Сердца стук неровный слышен,
Магия любви признанья
Тонет в пене белых вишен.

Выбор сделан, жребий брошен,
Юной плоти обаяньем,
Днём весенним огорошен,
Ослеплён твоим сияньем.

Мне б очнуться, пробудиться,
Не бросаться сразу в пропасть,
На краю остановиться —
Но сковала душу робость.

Я бездумно улыбаюсь
Свежей юности душистой,
Забываюсь и касаюсь
Твоей кожи шелковистой.

Меланхолия

Наша меланхолия, словно каприфолия,
Разбросана по саду, с бутоном полным яду,
Вечно она рядом, с траурным нарядом,
Но яд у каприфолии слабее Меланхолии!

Славу её дутую я сравню с цикутою:
Ту - Сократом питую - силу в ней сокрытую,
В сравнении с цикутою, если я не путаю,
Сила Меланхолии – в ней самой, не более.