Пустыня Сета

«То не мертво, что вечность охраняет,
и смертью время станет в свой черёд».
— Говард Филлипс Лавкрафт

Красная мгла.
Ни дыханья. Ни света.

Но жизнь ещё есть —
она расползается
сонмищем скорпионов,
рождённых из праха
под чёрным престолом Сета.

Они наступают
не шагом —
роем,
ползущим разливом песка.
И кажется:
сами барханы
рождают их жала
из красного, мёртвого сна.

И панцири их
шелестят под луною
немою,
как треснувший свиток
в развалинах мёртвого города,
где ветер листает
над пылью из золота
истлевшие имена

По одному —
на каждое воспоминанье.
На каждый утешающий отзвук
минувшего дня.
На годы,
когда надежда ещё не умела
угадывать
собственный привкус гнилья.

На тень обелисков,
упавшую в тягучие воды.
На руины храмов,
где морок
исходил из пустых алтарей.
На жрецов,
говоривших с умершими
голосами шакалов.

И вот теперь —
сама пустыня
шевелится болью.

Песок под ногами
хранит
непогребённое время.

И красная пыль
поднимается в воздух —
как прах,
как шестичастное око
над разбитым ковчегом царей.

И память жалит первой.

За нею — страх.
Потом — надежда.

И только потом —
смерть.

Потому что смерть
в этой пустыне
не самое страшное.

Страшнее — услышать
в безмолвии красных песков,
как что-то под ними
ещё продолжает
ворочаться
и дышать.

То, что когда-то
называло себя
вечностью.