Жалоба жизни на неизбежность своей смерти

-----------
Жалоба жизни на неизбежность своей смерти

цикл в форме бюрократического обращения


---

Вх. № 0009/Ж-СМ

В Главное управление конечных состояний,
Отдел рождения, течения и прекращения,
Сектор смертности живых форм
и необратимых обстоятельств.

От Жизни,
временно размещённой
в телах людей, животных, деревьев, птиц,
детей, стариков,
влюблённых, матерей, отцов,
воинов, поэтов,
молчаливых прохожих
и иных носителей дыхания.

ЖАЛОБА
на неизбежность собственной смерти,
отсутствие бессрочного продления,
недостаточность разъяснений
о конечности срока существования
и несоразмерную глубину привязанностей
при заранее установленном прекращении.

Настоящим сообщаю:

я, Жизнь,
вступаю в каждый организм
без полного уведомления
о дате выхода.

Мне показывают утро,
молоко,
лицо матери,
свет на стене,
первый снег,
первую любовь,
дорогу домой,

а потом,
после множества привязанностей,
сообщают:

срок конечен.

Считаю данный порядок
требующим пересмотра.


---

I. О фактических обстоятельствах

Сначала всё начинается
слишком красиво.

Первый вдох.

Крик.

Тёплые руки.

Мир,
который ещё не имеет названий,
но уже имеет свет.

Ребёнок не знает,
что подписал договор
с конечностью.

Он просто живёт.

Смеётся.

Тянет руку.

Учится ходить.

Говорит первое слово.

Не читает мелкий шрифт судьбы,
где где-то указано:

“Все выданные дни
подлежат использованию
до наступления последнего”.

Прошу признать:

форма уведомления
является недостаточно ясной.


---

II. О нарушении права на продолжение

Жизнь имеет естественное стремление
продолжаться.

В листе — к солнцу.

В ребёнке — к росту.

В птице — к полёту.

В человеке — к смыслу.

В любви — к “ещё”.

В памяти — к “не забывай”.

Однако всякий раз
мне устанавливают предел.

Даже когда я только научилась
быть нежной.

Даже когда человек
только понял главное.

Даже когда отец
наконец хотел сказать сыну больше.

Даже когда мать
ещё ждала у окна.

Даже когда старик
вдруг стал прозрачным светом,
а не усталостью.

Прошу разъяснить:

почему зрелость часто приходит
так близко к уходу?


---

III. О теле

Тело сначала
работает как чудо.

Сердце бьётся.

Лёгкие раскрываются.

Кровь идёт.

Глаза собирают свет.

Руки учатся держать
чашку,
ребёнка,
чужую ладонь,
собственную боль.

Потом тело начинает
подавать предупреждения:

усталость,

седина,

морщины,

слабость,

замедление,

боли,

забытые имена,

лестница,
которая стала выше.

Прошу признать:

постепенное изнашивание тела
является эмоционально тяжёлым способом
доведения информации
о конечности жизни.

Можно было бы,
по крайней мере,
делать это мягче.


---

IV. О любви

Особая претензия
касается любви.

Жизни разрешают любить.

Глубоко.

До дрожи.

До полного доверия.

До привычки слышать
шаги другого человека
раньше мысли.

До того,
что чашка на столе
становится доказательством мира.

А потом смерть
имеет право войти
и забрать одного из любящих.

Оставив второму:

плед,

фотографии,

запах одежды,

пустую сторону кровати,

недосказанную фразу,

и всю огромную работу
по продолжению дыхания
без того,
кто был частью воздуха.

Прошу признать:

любовь не должна выдаваться
без приложенной инструкции
о том,
как пережить её земную конечность.


---

V. О памяти

Память назначена
компенсационным механизмом.

Но работает нестабильно.

Иногда поддерживает.

Иногда режет.

Иногда приносит лицо
так ясно,
что человек почти слышит голос.

Иногда стирает детали,
и это кажется второй смертью.

Жизнь жалуется:

почему память
не может сохранить любимых
полностью?

Почему голос тускнеет?

Почему рука забывает
точную тяжесть другой руки?

Почему дом
сначала полон присутствия,
а потом остаётся
только местом,
где присутствие когда-то жило?

Прошу улучшить
качество архивного хранения
любви.


---

VI. О детстве

Детство выдаётся
в начале срока.

Это подозрительно.

Самое светлое,
самое доверчивое,
самое открытое
выдают тому,
кто ещё не понимает
ценности получаемого.

Ребёнок тратит дни
щедро.

Бежит.

Смеётся.

Обижается на пустяки.

Не знает,
что однажды
будет готов отдать многое
за один обычный вечер
в старой комнате,
за голос матери с кухни,
за отца во дворе,
за пыльную улицу,
где время ещё не умело
заканчиваться.

Прошу рассмотреть вопрос
о повторной выдаче детства
хотя бы на несколько дней
после сорока лет.


---

VII. О старости

Старость часто
представляется как спад.

Но Жизнь возражает.

В старости бывает
особая ясность.

Меньше лишнего.

Меньше гонки.

Больше тишины.

Больше понимания,
что любовь важнее правоты,
а дом важнее впечатления.

Но именно тогда
срок становится особенно видимым.

Как будто человеку
дали наконец настоящие глаза,
а потом сказали:

смотрите внимательно,
времени осталось меньше.

Прошу признать:

старость не является
просто износом.

Это поздний свет.

И обрывать его
слишком рано
несправедливо
по отношению к самой ясности.


---

VIII. О смерти

Смерть действует
без лишней переписки.

Иногда предупреждает.

Иногда нет.

Иногда приходит
после долгой болезни.

Иногда — внезапно.

Иногда забирает старого,
который вроде бы готов.

Иногда молодого,
и тогда все документы мира
становятся бессмысленными.

Смерть не объясняет
индивидуальную логику.

Ссылается на общий закон.

Жизнь считает:

общий закон
не отменяет частной боли.

Каждая смерть
для статистики — единица.

Для любви —
целая вселенная,
снятая с неба
без согласия звёзд.


---

IX. О природе

Природа,
как ответственный соисполнитель,
постоянно демонстрирует цикл:

лист падает,

трава сохнет,

цветок увядает,

птица исчезает за горизонтом,

зима закрывает поле,

весна возвращает зелень.

Природа говорит:

смотри,
смерть не отменяет круг.

Жизнь отвечает:

круг понятен.

Но когда умирает конкретный человек,
не утешает то,
что вообще-то весной
снова вырастет трава.

Потому что не всякая трава
умеет сказать
именно его голосом:

я дома.


---

X. О религиозных и философских разъяснениях

В разные эпохи
мне предоставляли
множество объяснений:

душа,

вечность,

перерождение,

память,

рай,

пустота,

возвращение к Богу,

слияние с природой,

след в потомках,

смысл в делах,

молекулярное продолжение.

Некоторые объяснения
утешают.

Некоторые раздражают,
когда боль свежая.

Некоторые становятся светом
только спустя годы.

Прошу признать:

человек имеет право
не сразу понимать смерть.

Имеет право молчать.

Плакать.

Спорить.

Сомневаться.

Имеет право
искать вечность
не в готовых фразах,
а в том,
что любовь внутри него
отказывается полностью умереть.


---

XI. О несправедливости красоты

Особо отмечаю:

мир слишком красив
для конечного пользования.

Закаты.

Море.

Степь.

Тюльпаны.

Звёзды.

Смех ребёнка.

Лицо любимого человека
утром.

Первый снег.

Запах хлеба.

Полынь после жары.

Синяя тишина вечером.

Если всё это
выдаётся на ограниченный срок,
прошу хотя бы
не делать красоту
такой невыносимо точной.

Потому что человек
привязывается.

А потом смотрит на закат
и понимает:

не только день уходит.


---

XII. О просьбе

На основании изложенного
прошу:

отменить смерть
или, при невозможности отмены,
предоставить мотивированное обоснование
каждого случая;

обеспечить мягкий переход
для тех, кто уходит;

предоставить оставшимся
дополнительную поддержку памяти;

не забирать людей
до того,
как они успели сказать главное;

вернуть право
на один последний разговор
с теми,
кто ушёл внезапно;

и ввести обязательное правило:

всякая любовь,
прерванная смертью,
должна продолжать светиться
в живых
не только болью,
но и силой.


---

XIII. Приложения

К жалобе прилагаются:

первый детский крик;

последний вдох старика;

две фотографии,
между которыми прошла жизнь;

одна чашка,
оставшаяся после человека;

одна рубашка
с почти исчезнувшим запахом;

один сад,
посаженный тем,
кого уже нет;

семь писем,
которые не успели написать;

и свидетельство сердца:

“Я знаю, что всё конечно.
Но всё равно люблю так,
будто это должно длиться вечно”.


---

XIV. Резолюция бытия

На жалобе
было написано:

“В отмене смерти отказать
по основаниям устройства живого мира.

Признать жалобу
обоснованной в части боли,
порождаемой конечностью.

Разъяснить заявителю:

смерть является не возражением против жизни,
а её границей,
благодаря которой
каждый день получает вес.

Жизни рекомендовать
не откладывать любовь,
не задерживать благодарность,
не экономить нежность
и не считать обычный день
малым событием”.

Ниже,
почерком времени:

“Всё, что конечно,
просит быть прожитым внимательно”.

Ещё ниже,
почерком любви:

“Я не прекращаюсь полностью
с уходом тела”.


---

XV. Возражение жизни

Жизнь прочитала резолюцию
и возразила:

вес дня — да.

внимательность — да.

нежность — да.

Но всё равно больно.

Нельзя сделать смерть
разумной настолько,
чтобы мать спокойно
отпустила ребёнка.

Нельзя сделать философию
достаточно красивой,
чтобы пустая комната
перестала быть пустой.

Нельзя объяснить любовь
так,
чтобы она легко согласилась
на исчезновение формы.

Прошу занести в протокол:

даже приняв закон,
Жизнь оставляет за собой
право плакать.


---

XVI. Частичное примирение

Позже,
после долгого молчания,
Жизнь добавила:

я не согласна.

Но понимаю.

Если бы не было конца,
возможно,
никто бы не спешил
обнять.

Никто бы не ценил
голос утром.

Никто бы не хранил
старые письма.

Никто бы не смотрел
на ребёнка
с такой тревожной нежностью.

Никто бы не понимал,
что “сегодня” —
это не черновик.

Смерть не делает жизнь справедливой.

Но делает её
невозможной для равнодушия.

И это,
возможно,
единственный пункт,
по которому стороны
приблизились к согласию.


---

Эпилог. Исполнение решения

Смерть не отменили.

Утром всё равно
взошло солнце.

Кто-то родился.

Кто-то умер.

Кто-то поставил чай.

Кто-то простил.

Кто-то опоздал.

Кто-то наконец сказал:

люблю.

Кто-то вышел на улицу
и впервые за долгое время
заметил дерево.

Жизнь продолжила
исполнять свои обязанности.

Но стала чаще
стучать человеку в грудь:

не откладывай.

не молчи, если надо обнять.

не экономь свет.

не живи так,
будто тебя предупредят
за год до последнего дня.

Потому что смерть
не отменили.

А значит,
каждая нежность
имеет срочный характер.


---

Последняя строка

Жалоба жизни на неизбежность своей смерти была удовлетворена частично: смерть не отменили, но бытие признало боль конечности законной, а человеку разъяснили главное — раз всё проходит, нельзя откладывать любовь, благодарность, прощение и свет, потому что каждый обычный день уже является документом, выданным под подпись вечности.