Посторонний

Солнце освещало церковные купола.
В храме было пусто.
Отсутствие - есть Присутствие!
Не было никого - совсем никого...
Я сидел на скамье, словно и не я вовсе, а кто-то ПОСТОРОННИЙ...
Лики святых с икон переглядывались между собой.
Распятый Христос поправлял терновый венок.
Мария поглаживала живот, в котором временно пребывал Спаситель.
Вдруг вошла бабушка и стала браниться: мол, ты, сыночек, в кепке сидишь - грех-то большой - а ну, снимай быстро!
Я не обратил на неё никакого внимания, а вот "остальные" засуетились: Господь сбросил венок, Святые поснимали нимбы, некоторые - боязливые и кроткие - вообще исчезли с икон и спрятались от греха подальше...
Бабка ничего этого не заметила: только обратила внимание на догорающие свечи, которые необходимо поскорее убрать с глаз долой...
Вошёл поп-батюшка-священник, перекрестился, поцеловал свой крест, висящий, как гиря, на шее, и покатился дальше - в сторону алтаря...
Началась служба.
Прихожан не было.
Вернее, они были, но не здесь и сейчас, а где-то там - в своих мыслях...
Целовали иконы, крестились, совершали поклоны, исповедовались - всё это происходило механически, на автомате, как тщательно отрепетированный спектакль...
Все были частью одного священнодействия - Литургии.
Никто не делал ничего такого, что могло бы выбиваться из накатанной колеи.
Повторение - мать учения!
Повторяется служба, повторяется исповедь, повторяются грехи.
И снова: служба, исповедь, грехи...
Бесконечный круг, предопределённый свыше, по вине Адама и Евы.
Круг, из которого нет выхода!
Храм, из которого не выбраться...

Настало время Причастия.
Пока люди выстраиваются в очередь к Чаше - сперва маленькие дети с родителями, следом мужчины, и в последнюю очередь, как самые богобоязненные и угнетённые, женщины - в храме незаметно появляется сам Иисус Христос: в белоснежных одеждах и с длинными каштановыми волосами, собранными в пучок, с короткостриженой бородой, с голубыми сияющими глазами и с неизменной улыбкой на устах.
Никто Его не замечает.
Может, потому что привыкли не замечать, а может, потому что сам Господь так захотел...
Единственный, кому Он открылся, был я - сидящий в стороне от всех на одинокой скамье НАБЛЮДАТЕЛЬ.
Увидев Его, во всём блеске очарования Живой Любви и непосредственности, я лишился дара речи, дара мышления и обратился весь в слух, полный усиленного внимания, словно все остальные чувства во мне умерли...
Вот тогда-то Он и заговорил:
"Посмотри на людей вокруг - они всё также крепко спят, как спали мои ученики в Гефсиманском саду - они ещё не пробудились...
Я говорил им о Царствии Божием, что внутри, а они ищут Его в обрядах, иконах и строгих правилах.
Я говорил им о Любви и о прощении ближних: как друзей, так и врагов - а они устраивают войны во имя моё, ненавидят иноверцев во имя моё, отлучают от церкви, провозглашают "анафему" во имя моё...
Ко всему этому я не причастен: "Прости их, Отче, ибо они не знают Тебя, и потому творят неосознанные поступки, как неразумные дети..."
Эти заблудшие разделили Единую Церковь, Единую Истину на множество церквей, на множество полуправд...
Но я их всех люблю, я никому не откажу в прощении, никого не отвергну, никто от меня не услышит худого слова, ничьё сердце не будет лишено моего Присутствия!
Я Воскрес, а значит Свет Истины вновь воссияет!
Каждый лично мне дорог - и ты, ПОСТОРОННИЙ - ты такой же Сын Божий, как и я: ты, я и Отец наш - суть Одно!
Вот, что я хотел тебе поведать, а через тебя и всем остальным, моё дорогое дитя..."
Я как будто очнулся от долгого сна...
Служба уже давно закончилась, за окном было темно и горели уличные фонари.
Приходили люди - много людей: впереди ночная праздничная литургия!
Всё мне казалось каким-то ярким и необычайным: от священника исходила благодать и неподдельная радость, люди светились - не как мотыльки, а светом собственных сердец, в храме царила атмосфера любви и весёлого добродушия.
И тут я понял, что изменения произошли ВНУТРИ - поэтому всё выглядело преображённым в моих глазах.
Что-то случилось...
И вдруг я всё вспомнил: белые одежды, Христос, Его голос, льющийся, как песня, и каждое слово отчётливо прозвучало в моём сознании...
Я вышел из оживлённого здания: мне нужно было побыть одному - совсем одному...
Отсутствие - есть Присутствие!
Шёл снег, во дворе было пусто.
Луна освещала крышу собора...