Per spinas ad intima animae

В моей груди уже давно
Живёт терновый куст.
Он сердце обвивает туго,
Лезет жадно меж рёбер,
Царапает, терзает.
Что-то шепчет мне на ухо.

Сколько живу с ним — не могу его понять.
Он продолжает виться,
Стремительно всё больше места занимая,
Выстеливая изнутри кольчугу.
Внутри него горит живое пламя,
Зовёт меня по имени давно.

Хоть знаю, зла мне не желает,
Моя боль — не его заслуга…
Шло время. Я копил в себе
Остаток сил — пойти на разговор.
Мне было страшно.

Пора.

Я руку запустил в глубины веток,
Они меня обвили оживлённо
Впиваясь в кожу, постепенно —
Искренне желая кем-то стать,
Примерил восковую маску,
Забыв, кем был на самом деле.
Казался сам себе уверенным.
Переступая личности границы,
Боясь ошибок, за образ прячась,
На последствия закрыв глаза…
Я взращивал шипы.

А время шло — я растворялся,
Пока терпеть было возможно.

Я крепко сжал одну из веток.
Спустя года, я вспомнил, кто я…
И медленно решил распутать куст.

Из моих ран сочились слёзы
Той моей части, что давно
Дышать хотела,
Тянулась вдоль руки,
Переходя на плечи,
И растворяла каждую иглу в крови,
Стирая грань между душой и ролью.
Впервые — воздух,
После стольких лет
Страданий в рабстве…
Я цельным стал.

В мире, полном разных красок —
Монохромная душа.
Дубовый ствол,
На месте старого куста.
Спустя столько попыток
Рисовать своей души картину,
Я начал различать цвета…