Оболочка

Оболочка
Бабушка Тася была очень бережливой, экономной и практичной, как почти все люди двадцатого века,  которым приходилось всю свою жизнь (если они не имели побочных доходов) копить на жильё или на машину, и они испытывали дефицит вещей.
Вещи она выбрасывала в крайнем случае, если они совсем приходили в негодность, но и тут старалась придумать для них какую-нибудь  «вторую жизнь». Тряпки использовала для мытья посуды, протирания пыли – не признавала покупные синтетические. Полиэтиленовые пакетики  стирала, уверяя, что так она вносит свою частичку вклада в экологию планеты, меньше выбрасывая  полиэтилен  на свалку. Вещи старалась обновлять реже, в результате чего у неё скопился огромный гардероб старых тряпок, которые она не носила, но и выбрасывать не хотела: авось пригодятся. Шутила: «Я как артист Боярский». Подсмотрела где-то, что он тоже не очень-то охоч до нового тряпья. Интересно, его шляпе сколько лет?
Постельное бельё у неё было с советских времён: зачем покупать новое, если это ещё целое? Даже носки свои она «чинила» сама, просто пришивая к ним другую подошву. Получалось симпатично: сейчас в моде пёстрые  носки,  порой трудно было догадаться, что носки «сшитые», да и кто их там рассматривает. Опять шутила: «Я, экономя на носках, дачу купила». Действительно, купить эту дачу было для неё подвигом: почти всю жизнь сама и на худенькую учительскую зарплату. Накопления, которые полжизни откладывались в советскую эпоху, съел «обвал» в девяностые. Хотя и дачей то, что там было, назвать трудно:  жить там было нельзя, нужно много вкладывать финансов и труда, чтобы привести дом в жилое состояние, а вкладывать уже нечего, как ни экономь, с одной пенсии туда ничего не вложишь, и времени до конца жизни уже немного, да и какого времени: старческая немощь постепенно завладевала телом, хотя она и пыталась отогнать её, упорно ходила каждый день на дачу, копалась там, что-то пыталась выращивать. У внуков и  детей свои заботы, им эта дача не нужна. А ей  нужен был  лишний глоток свежего воздуха, вот и ходила.
Любимая внучка, которую она, можно считать, вырастила, критиковала бабулю за то, что она собирает всякий хлам. Как и большинство молодых, она старалась освободиться от старого, считая, по новой модной теории, что с хламом уходит плохая энергия, злые духи и что-то там ещё плохое, злое, ужасное.
В общем, противоречия были в этой области у бабы Таси с молодёжью. Дочка, наведываясь, тоже замечала, что нужно выбросить все эти старые книги, освободить шкафы. Да и сын, наезжая, иногда старался освободить мамашу от ненужных вещей.
Таисия принимала чуждый ей образ жизни молодёжи, не возражала, что вещи внучка каждый год покупала себе новые, а старые выбрасывала или раздавала – таково новое время, новый уклад жизни: вещи наводнили мир, некоторым они заменили духовные ценности.
Но себя она уже не могла переломить: некоторые старые вещи, наверно, были частью её жизни, может, частью души. По вещам она иногда вспоминала дорогих ей людей: вот этот палас подарила бабушка Шура. Хорошая была бабуля, ласковая, хоть по-русски и не говорила. А вот эту фаянсовую пиалку вручила на День рождения мама подруги, тоже нет её в живых, царство ей небесное, а память вот осталась… Удивительно, что наши вещи переживают нас и, хотя бы до окончания своего тоже  не такого уж долгого века, напоминают об их хозяевах. Надо постараться подарить своим знакомым больше нужных вещей, чтобы вспоминали о тебе.
Возвращения внучки Тася ждала с нетерпением. Хоть и характер у неё ещё тот, всё равно безумно любила и уважала её за самостоятельность, целеустремлённость, за то, что в свои двадцать Аля не только училась, но и уже несколько лет работала, ставила перед собой цели, старалась добиться их. Сейчас вот поехала на заработки в Россию. Аля приехала с женихом. Хороший парень, толковый, трудолюбивый, только вот отношения между ними бабуле  не нравились: как это нынче называется – гражданский брак. Толи муж, толи любовник – понять сейчас невозможно. Ну да это их дело, раз устраивает – пусть живут.
Встретились, нарадовались и разошлись по своим комнатам, теперь нужно не мешать друг другу. Главное – чувствовать присутствие родного человека, заботиться о нём.
Самой большой радостью стал для бабушки  стал подарок. Икона, вышитая бисером внученькиными руками, не то, что какая-то покупная. Когда вышивала, думала о том, кому вышивает. Хоть и не очень воцерковлённая была Таисия, а икону отнесла в церковь, освятила. Повесила на самое лучшее место в доме, которое долго выбирала.

Уехала внучка. Молодым надо строить свою жизнь. Приехал сын, устроился здесь на работу и надолго поселился в маминой квартире.
Однажды  Таисия не могла найти старый утюг, которым она пользовалась крайне редко, потому что был новый лёгкий, который нагревался гораздо быстрее. Но старый был тяжелее, им удобнее было прогладить складки, к тому же, это было воспоминание  из той, «советской» жизни. Где она только ни искала: в шкафах, на шкафах, на холодильнике, под столом и даже в туалете – его нигде не было. Спросила у сына, сказал, что не видел. После месяца отсутствия утюга  поняла, что он уже не найдётся. Потом стали исчезать другие вещи: пакетики,  она хранила их на всякий случай, баночки с высушенной травой, которые были на балконе, набор календариков -  Тася любила собирать их после истечения срока, открытки,  собирающиеся с советских времён.
Она уже не спрашивала сына, поняла, что так он избавляется от лишних вещей.
От ухода этих вещей как-то пусто становилось на душе у бабушки, и ничего нового вложить туда было невозможно. Словно сползла та оболочка, которая предохраняла её  до сих пор.
Бабуля стала угасать: стала очень неуверенной, походка стала семенящей, неустойчивой, глаза поблёкли и стали слезиться, голос понизился.
Она почувствовала, что пришла пора уходить вместе с её эпохой.