Плоть

Серый дождь перемыл посуду. Не стесняйся. Воюй и празднуй,
Твой наряд досыхает в поле, погребальный и подвенечный.
Это плоть. И она повсюду, от зелёной, до темно-красной,
Нечувствительна даже к боли, если резать её по встречной.

Не, паясничай, Казанова, не паясничай, кабальеро,
Все былое сжирает бездна, и нет смысла беречь останки.
Здесь война не начнётся снова, никого не убьёт холера:
Плоть укрыла дома, подъезды, истребители, крыши, танки.

Ослепительно белоглазый кровосток внеземной орбиты,
Перешёл от картин к наброскам, там где плоть залилась багрянцем.
Безобразная, как проказа, и холодная, как убитый,
Клейковина свечного воска, в тех местах, где надавишь пальцем.

Плоть дымящая, как кадило, рождена на земле нетленной,
Где упала святая мирра и застыла смолой до хруста.
Эволюция подтвердила новый шаг по пути вселенной
Эта плоть, остаётся миру, а под плотью почти что пусто.

Замолчат голоса коллизий, и никто не посмеет плакать,
Злое лезвие гильотины пересохнет от вечной жажды.
И смола вытекает слизью, покрывая живую мякоть,
Сотни глаз на стволе хребтины бесконечно следят за каждым.

От расщелины до излуки, от Спасителя до Харона
Поднялось на упругом дёрне, из холстов самого Пикассо,
Древо, что протянуло руки, вместо шумой зелёной кроны
И пустило кривые корни в подземелья гнилого мяса.

Ртуть, мышьяк, серебро, рубидий, проросли из земного плюша,
В окровавленной позолоте пробивается к небу плевра
Эволюция в новом виде, охватившем моря и сушу
Океаном бурлящей плоти, и звенящих, как струны, нервов.

Звёзды падали и кружили, и гора поднялась двугорбо,
И внутри расцвела утроба, и застыли ножи на бойнях,
И верёвками сухожилий притянулись друг к другу рёбра,
На груди пролегла чащоба, зашумел нерождённый хвойник.

И над шеями перелесиц, в одиночестве, в перехлёсте,
На минорной, как выстрел, ноте, потерявшийся с вышиною,
Всё цепляется полумесяц в темноте за кривые кости
За леса воспалённой плоти, серой падали, перегноя.

И бессмысленно, и затёрто, грани тянутся к серединам,
Покрывают сырые ложе, снисходительно, всеобъемля,
То, что было живым и мёртвым, переплавились, став единым,
Чтобы саваном белой кожи обтянуть всю пустую землю.

Тонких вен заплетались лозы между огненным и дремучим,
Целый лес опьянён экстазом скорой вырубки и корчевья
Вязы, тополи и берёзы позвоночником рвутся к тучам,
Бог, практически, не доказан, но он любит свои деревья.

Ветхий дом, тишина, двустволка, плесень тянется по полотнам,
Кровь рамазана на кровати, время давит железным прессом.
Человек уже слишком долго притворялся  больным животным,
Кто-то сверху решил, что хватит.

Нам пора становиться лесом.