Жалоба жизни на недостаток счастья

цикл в форме бюрократического обращения


---

Вх. № 0002/Ж-Ч

В Главное управление человеческих ожиданий,
Отдел распределения радости,
Сектор бытового счастья и внезапных чудес.

От Жизни,
проживающей временно
в теле гражданина,
перемещающейся между утрами,
вечерами,
ошибками,
любовью,
памятью,
болезнями,
детством,
старостью
и непредвиденными обстоятельствами.

ЖАЛОБА
на систематический недостаток счастья,
нерегулярную выдачу светлых дней,
превышение нормы тревожности
и несоразмерное количество ожиданий
без фактического исполнения.

Настоящим сообщаю:

я, Жизнь,
неоднократно обращалась
к внутренним инстанциям человека
с просьбой
выделить мне больше радости,
но получила преимущественно:

“потом”,
“некогда”,
“надо потерпеть”,
“сначала дела”,
“ещё рано”,
“у других хуже”.

Считаю данное положение
неудовлетворительным.


---

I. О фактических обстоятельствах

С момента рождения
мне было обещано счастье.

Не в письменной форме,
но взглядом матери,
первым солнцем,
тёплой ладонью,
молоком,
сном,
голосом,
который наклонялся надо мной
и говорил:

живи.

Позднее счастье
выдавалось нерегулярно.

Иногда —
в виде детского смеха.

Иногда —
в виде мороженого.

Иногда —
в виде каникул.

Иногда —
в виде первой любви.

Иногда —
в виде дороги домой.

Однако с возрастом
поставки счастья
стали осложняться
бумагами,
обязанностями,
страхами,
сравнениями,
кредитами,
обидами,
несбывшимися планами
и повышенной занятостью души.


---

II. О нарушении права на простую радость

Согласно негласному уставу сердца,
каждая Жизнь имеет право:

на утро без внутреннего ужаса;

на вечер без чувства вины;

на смех без объяснения причин;

на любовь без постоянного доказательства;

на отдых без стыда;

на тишину без наказания;

на хотя бы несколько дней,
когда человек не просто выживает,
а замечает:

небо есть.

чай тёплый.

рука рядом.

я ещё жив.

Однако фактически
простая радость
часто признавалась
“несрочной”,
“непрактичной”,
“неокупаемой”
и “подлежащей переносу
на неопределённый срок”.

Прошу признать:

счастье не является роскошью.

Оно является минимальным условием
человеческой пригодности к жизни.


---

III. О действиях тревоги

Тревога,
действуя без доверенности,
самовольно занимала
значительную часть моего внутреннего пространства.

Она приходила утром,
до официального начала дня.

Открывала шкафы.

Проверяла сообщения.

Искала угрозы
в обычных фразах.

Составляла списки возможных бед,
часть которых
никогда не наступала.

Особенно возмутительным
считаю тот факт,
что тревога
неоднократно выдавала себя
за ответственность.

В результате
человек думал,
что он серьёзен,
а на самом деле
он просто устал бояться.

Прошу провести проверку
и ограничить тревогу
разумными сроками пребывания
в душе.


---

IV. О бездействии радости

Радость,
в свою очередь,
часто проявляла
необъяснимую скромность.

Приходила тихо.

Через солнечный зайчик.

Через запах хлеба.

Через улыбку ребёнка.

Через голос друга.

Через снег.

Через первый тюльпан.

Через внезапную песню
в старом такси.

Но человек
не всегда признавал её
официальным событием.

Говорил:

мелочь.

не до этого.

потом порадуюсь.

сначала надо решить главное.

В связи с этим
прошу утвердить:

маленькая радость
является действительной радостью
и не нуждается
в нотариальном подтверждении.


---

V. О завышенных требованиях к счастью

Установлено,
что человек
необоснованно завысил
порог признания счастья.

Для зачёта счастья
он стал требовать одновременно:

полного здоровья,
стабильных доходов,
взаимной любви,
общественного признания,
идеальной погоды,
внутреннего покоя,
отсутствия долгов,
решения всех вопросов,
одобрения окружающих
и уверенности в будущем.

Сообщаю:

при таких условиях
счастье не сможет быть выдано
практически никогда.

Прошу снизить порог
до человеческого уровня:

один честный разговор;

один тёплый вечер;

один смех;

одна прогулка;

одна чашка чая;

одна рука,
которая не ушла;

один день,
который не сломал.


---

VI. О детстве как утраченной инстанции

Детство ранее успешно
выполняло функции
оперативного распознавания счастья.

Оно находило его:

в луже;

в палке;

в солнечном зайчике;

в конфете;

в ветре под рубашкой;

в запахе травы;

в возможности бегать
без цели.

Позднее данная инстанция
была признана
“несерьёзной”
и фактически отстранена
от принятия решений.

Считаю это ошибкой.

Детство обладало
высокой чувствительностью
к малым дозам счастья
и могло обнаруживать радость
там,
где взрослый человек
видит только неудобство.

Прошу восстановить детство
в правах совещательного органа.


---

VII. О любви

Любовь,
назначенная главным поставщиком счастья,
неоднократно работала
с перебоями.

Часть счастья
была выдана авансом.

Часть —
не дошла до получателя.

Часть была испорчена
гордостью,
молчанием,
ревностью,
усталостью,
неумением просить прощения.

Особо отмечаю:

любовь не обязана
поставлять счастье непрерывно.

Но она обязана
не превращаться
в постоянный источник холода.

Если любовь
после каждого разговора
оставляет больше страха,
чем света,
необходимо провести
внеплановую проверку
на предмет подмены любви
зависимостью,
привычкой
или борьбой за власть.


---

VIII. О работе

Работа была заявлена
как средство обеспечения жизни.

Фактически
в ряде случаев
она заняла место самой жизни.

Человек стал
есть на бегу,
спать тревожно,
отвечать всем,
кроме собственного сердца,
и откладывать счастье
до отпуска,
до повышения,
до завершения проекта,
до лучших времён.

Прошу признать:

жизнь не может быть
исключительно приложением
к трудовой функции.

Даже самый полезный человек
имеет право
иногда быть просто человеком.

Без отчёта.

Без результата.

Без доказательства эффективности.


---

IX. О памяти

Память
хранит значительное количество
неиспользованного счастья.

В её архивах обнаружены:

голос матери;

рука отца;

летний вечер;

первая победа;

снег за окном;

дом,
куда хотелось возвращаться;

человек,
который когда-то
смотрел с любовью;

детское чувство,
что мир огромен
и всё ещё впереди.

Однако доступ к данным материалам
часто блокируется
болью,
стыдом,
страхом nostalgia
и фразой:

“это уже прошло”.

Прошу разрешить памяти
выдавать не только боль,
но и свет.

Прошлое не обязано
работать исключительно
складом утрат.


---

X. О теле

Тело неоднократно
подавало сигналы:

усталость;

сжатая грудь;

тяжесть в плечах;

бессонница;

слёзы без причины;

желание молчать;

желание лечь
и никому ничего
не объяснять.

Указанные сигналы
были часто проигнорированы
под предлогом:

“надо собраться”.

В результате
тело начало выражать
служебное недовольство
болезнями,
слабостью,
раздражением
и потерей вкуса к утру.

Прошу признать тело
полномочным свидетелем
по делу о недостатке счастья.

Если тело просит отдыха,
это не саботаж.

Это жизнь
стучит изнутри
по стенке сосуда.


---

XI. О природе

Природа регулярно
предоставляла человеку
бесплатные источники счастья:

небо;

дождь;

ветер;

тюльпаны;

ковыль;

запах полыни;

солнце на закате;

первую зелень;

звёзды;

тишину у воды.

Однако человек
часто проходил мимо,
поскольку был занят
просмотром чужих жизней
на светящемся экране.

Прошу обязать человека
не реже одного раза в день
смотреть на небо
без попытки
сразу его сфотографировать.

Некоторые виды счастья
выдаются только тем,
кто присутствует лично.


---

XII. О сравнении с другими

Сравнение с другими
нанесло значительный ущерб
моему внутреннему климату.

Человек смотрел
на чужие успехи,
чужие дома,
чужую молодость,
чужие путешествия,
чужую любовь,
чужие фотографии
и приходил к выводу,
что его жизнь
недостаточно счастлива.

При этом не учитывалось,
что чужая жизнь
предоставлялась
в отредактированном виде,
без приложений:

боль,
страх,
одиночество,
ссоры,
усталость,
пустые вечера,
невидимые долги сердца.

Прошу запретить
оценивать счастье
по чужой витрине.

Жизнь не обязана
выглядеть красиво,
чтобы быть настоящей.


---

XIII. О просьбе

На основании изложенного
прошу:

вернуть мне право
на маленькое счастье;

считать смех
действительным событием;

засчитывать спокойный вечер
как форму благополучия;

не откладывать нежность
до полного решения всех проблем;

не требовать от радости
торжественного вида;

разрешить человеку
быть счастливым
не после победы,
а иногда прямо во время
трудной дороги.

Также прошу
ежедневно выделять
не менее одной минуты
на внутреннее признание:

“в моей жизни
есть что-то живое,
и я это не пропущу”.


---

XIV. Приложения

К жалобе прилагаются:

один детский смех,
сохранившийся в памяти;

две чашки чая,
одна из которых
ждала разговора;

три солнечных зайчика;

пять несказанных “спасибо”;

семь отложенных прогулок;

один старый запах дома;

одна фотография,
на которой человек
ещё не знал,
как быстро летит время;

и маленький лист бумаги
с надписью:

“начать жить
не после всего,
а среди всего”.


---

XV. Резолюция сердца

На жалобе
сердце написало:

“Удовлетворить частично.
Счастье немедленно не гарантировать.
Но восстановить доступ
к малым радостям”.

Ниже добавило:

“Обязать человека
снижать порог чуда”.

И ещё ниже,
почти детским почерком:

“Разрешить радоваться
без чувства вины”.

Жизнь прочитала
и впервые за долгое время
не стала спорить.

Просто попросила чай.

Тишину.

И чтобы кто-нибудь
открыл окно.


---

Эпилог. Исполнение решения

Счастья не стало
вдруг много.

Не пришёл курьер
с большой посылкой радости.

Не исчезли долги.

Не вернулись ушедшие.

Не решились все вопросы.

Но утром человек
заметил свет на стене.

Днём
ответил мягче,
чем обычно.

Вечером
позвонил тому,
кого давно откладывал.

Перед сном
вспомнил не только боль,
но и благодарность.

И жизнь,
которая так долго
подавала жалобу,
тихо сказала:

вот.

Не всё.

Но уже не ничего.


---

Последняя строка

Жалоба жизни на недостаток счастья была удовлетворена частично: человеку не выдали вечную радость, но вернули способность замечать маленький свет, пить чай без спешки, любить без отсрочки и понимать, что счастье часто не приходит большим праздником — оно просится в жизнь как тихое право быть живым сегодня.