Нет, здесь не Рио!

Вступаю в пыль провинции глухой,
Здесь скукой пропиталась атмосфера.
И говорю с усмешкою сухой:
«Нет, господа, не Рио здесь Жанейро…»
Гораздо хуже. Но сюжет открыт,
Пора будить уездные конторы.
Я — лейтенанта сын, мой папа — Шмидт!
А вы — мои послушные актёры.

Мне скучно в этом правильном строю,
Где не в чести фантазия и смелость.
Я над толпой, как дирижёр, стою —
Мне это царство пресных душ приелось.
Четыреста изящных, честных схем
Я в голове держу для идеала.
Мне нужен тайный Крез, незримый всем,
Чьего богатства хватит для финала!

Я чту закон, мне не нужна статья.
Не нужно также лома иль ножа.
Командовать парадом буду я!
Он деньги мне отдаст без грабежа!

Пусть за спиной моей не бесов свита,
И я не Воланд в этом городке.
Моя контора здесь - «Рога - копыта»,
Я здесь играю на своей доске!
В моих руках — тяжёлый компромат,
Как дьявольский контракт на чью-то душу.
За нищенским окладом спрятан клад,
И я весь этот маскарад разрушу!

Я шлю ему загадки телеграфом:
То про графиню, то про апельсин.
Как комбинатор, действую с размахом —
Прижат к стене «примерный» гражданин!
Лёд тронулся, хозяин миллионов,
Мой ход конём, и шах, и сразу мат:
«Расстаньтесь, друг, с деньгами, но без стонов!»
Я продаю вам этот компромат.

Я чту закон, мне не нужна статья.
Не нужно также лома иль ножа.
Командовать парадом буду я!
Он деньги мне отдаст без грабежа!

Но вот финал. Желанный миллион
На блюдечке, с каёмочкою синей.
А Рио-де-Жанейро — только сон,
Растаявший в завьюженной России.
Я — Мефистофель, сброшенный с небес
В мир бюрократов, справок и печатей.
Здесь обессилел б самый хитрый бес,
В стране, где нет для гения занятий...

К чему закон, к чему теперь статья?
Граф Монте-Кристо сделал б по-другому.
Командовать ничем не буду я!
…Пойду теперь, подамся в управдомы.