Глава 8

«Опять равнина. Полночь. Входят двое.
И все сливается в их волчьем вое.»
 
«Двадцать сонетов к Марии»

Узкое традиционное поэтичество блатных песен или шансона первоначальность, отрешиться от которой попросту невозможно, продолжают слушать «тяжелые» русскоязычные бригады на отдыхе за гомерическими угощениями своих богато накрытых «полян», именно их, а не лунявую попсу типа «Биттлз»:

— Розовые сопли! — Истина в криминальном мире заключается в гибкости и диалектичной подвижности границы между криминалом и правохранительными органами, которые постоянно друг в друга переливаются. В своем  исследовании воровского мира автор остановился лишь на тех вехах, которые с одной стороны должны послужить помощью при чтении романа, с другой не остаются чуждыми и сейчас, подробности движения послереволюционного или войн так называемых «сук» и «блатных», он устранил, роль этих событий сегодня чисто историческая, Всегда интересно понимать корни своего знания, внутристрочный ритм и сверхфразовое единство блатного мира, плотно замкнутого в своей в узкоречевой сфере, никуда не исчезло, полагать обратное верх безвкусия.

Десантные лопатки, как коршун в жертву, азартно всаживали крепкий клюв в кондовые головы исламистов: «Лесу много, знай, топоры точи, всем миром строить начнем сообща новое общество.»

— Муэдзины, ваши звоны не славу благовествуют Богу, а хулу, — громко сказал лейтенант Летко.  — Имамы навовсе загадили вашу дорожку в царство Божие, на том свете погибель вас ждет. — Он вдруг почувствовал какую-то неприязнь ко всей, крикнул вверх. — Эй, топоры! Не рубите, кто Христа примет!

— Я, — в одном исподнем вперёд выбежал худенький мальчонка.

— Будешь после войны со мной в Харькове, — скомандовал лейтенант, — окончишь школу, поступишь в ракетное училище.

— Канат, — скомандовал Воеводин. — Зачаливай! — Оставшихся боевиков попарно связали. — Опускай! — Из «Урала»с кунгом закрутилась лебёдка, душманы гроздями потянулись в сухой колодец. — Давай гранат, — Беридзе притащил ручные. — Алейкум салам! — Хохот, крик, веселая визготня парней и личного состава, терпевших друг другу после взрыва лопоухие уши, верх мечети затрещал, заскорготал камнями, покачнулся и, по звездному небу полумесяцем, рухнул, мирные жители кишлака люди посунулись длинными носами.

— Здесь будет православный храм, — объявил Летко, — будем молиться. — Хорошо, что не сказал, вы у нас всех святых списали. Костры из подожженных покрышек ярко горели, с кострами веселей, раскалённый воздух над ними колыхался, и видно было, как колыхались русские танки, небо, солдаты.  — Сердитесь на меня, не сердитесь, мне плевать, чтоб была правда святая на Земле! Вот, что нам желательно! И у нас — нишкни!! Ну??? Был бы я арабом, я бы у евреев Израиль забрал, — от двух его серых суровых глаз местный муфтий вдруг шарахнулся, как слепая женщина:

— Шурави! Кяфир!! Гяур!!! — отрывисто, сумасшедше залаял он. — У-у-у, собака!..

— Тащи сюда свою собаку, я ей хвост отрублю, — засмеялся Сидоренко. — Длинен дюже… — под дружный хохот, боком-боком прочь, сам первый бросился в огонь, мусульманский мученик, пуштунских девушки и девочки в чадрах ходили вдоль освещенного импровизированного кострами лагеря комендантской роты ВДВ, перемигивались, пересмеивались со спецназовцами, угощали их маленькими, пахучими зелёными шариками:

— На-ка, мой любимчик, погрызи, — Киллер и Биря маски не снимали, русский снайпер даже не русский лётчик, даже не смертный приговор, свяжут, отправят в соседний Пакистан в лапы умелых американцев, которые на транспортном чудовище отвезут тебя в нарушение всех мировых договоренностей, скажем, в свой форт Брэгг, где минута заключения тянется вечность,  чистая версия преисподней. Узбек вскочил в седло, конь под ним покачнулся, и поехал за околицу на дорогу, проверять сторожевые посты.

— Эй, часовые! Не дремать! — закричал он, грозя наряду по оцеплению изъятой у моджахедов саблей. А один кишлак их отряд живьем сжёг, моджахедами прикинулись, когда у Киллера с Узбеком отросла борода.

— Мы, мол, за талибан, преследуем сволочь правительственную, укажите, куда зеленые ушли, мы их вздрючим, вы сами, ребята, за кого, за нас, за истинных мусульман?

— За истинных правоверных!

— Весь кишлак?

— До единого! Отошли, да как грохнули из «града», ночь,  не осталось ни одного, изжарились, костей не соберешь. Воеводин узнал об этом и с лицом, похожим на взорвавшуюся бомбу, саданул каблуком десантного ботинка в дверь и выбежал, утром строевая приказ сидеть смирно, набегов ни-ни. Киллер сам не мог объяснить, почему проводил сутки и сутки в своём прошлом мире, наверное, потому, что был от  этого, там от этого более, более счастлив.

… — Сталкивающиеся и скрежещущие, и соскакивающие части, чавкающие, и не лезущие, и выскакивающие все чаще, вспыхивающие и трущиеся, масляные и резиновые, кашляющие и плюющиеся лужицами бензиновыми, — довольно продекламировал Артем, он то поднимал глаза в восхищении к потолку, то опускал, к исписанным листам конспектов семинара Кучборской. — Шестнадцать ударных слогов и семьдесят безударных, Кирсанов. Какой размер, ты же у нас профессор? Про антианакрузу, наверное, знаешь тоже?? — Если брать за основу ямб по втором стихе.

— Ну есть некий психофизиологический предел для оценки слоговой длительности, — взмолился Студент. — Пожалей мои уши? — Не люблю я сцаного критика Кирсанова. — Дактиль с трибрахиями, осложненный, чего тут трудного, недотяжки, имитация четырехстопного пентона «месомакр», пеоны у нас привились, а они нет.

— Пеоны либо хорей, ямб плюс пиррихий, либо пиррихий плюс ямб или хорей, — довольно сказал Билан. — «Третья молвила сестрица», в конце два хорея, а пентоны «сугубый амфибрахий».

— Ты такой вумный, — сказал Студент, — или что ли к нам? Все знаешь! Пентоны, пеоны.

— Не хочу, — серьезно ответил Тема, — меня посадят или убьют и точно попрут из университета. Хочу быть журналистом! Ты когда вернешь мне  ой видеомагнитофон? Прошло две недели!

— Никогда, — так же серьезно ответил Студент, — возвращать, у нас нет такого, мы знаем только два действия отнять и разделить! Могу дать поливитамины, если хочешь? — Он вынул из кармана небольшую коробочку. — Повышают потенцию, быстро увеличивают рост мышечной массы. Накачайся как Сталлоне! Здоровье важнее, чем вещи, его не купишь, а  а те главное здоровый ум, ум важнее! Не пупялься, совсем какой-то пупялый стал…

— Вечно там у вас право сильного, — недовольно заворчал Билан, — кто сильнее в спарринге, тот и победит.

— Не-а, — улыбнулся Студент, — у нас так было до армии, а сейчас у кого калибр больше. А чем мы занимаемся, никто и не знает! — Нужны мне ваши дела, пожал плечами несчастный Тема, знать не хочу.

— Ну он же тебе не нужен! У вас «Видеопрокат» на площади Ильича? Верни мне магнитофон, ты же Рудневу вернул!

— Ты прав, — Студент обнял друга по-пацански, положил ему в карман импортные витамины, пара таких стоила почти как хороший бэушный видик, — рад бы, да не могу! Не имею права, права мне такого никто не давал, порядок такой, да меня никто и не поймет, это не солидно. Ты потом всем расскажешь, придется поступить потом как с предателем, а так ты нормальный парень, занес на «общее». — В банде Пети Тема никогда не был, н кого там не видел и не знал. — Скажем за тебя, если что! Хочешь, обустроим хорошую сессию? Кого из преподов надо поднапрячь? Обращайся! Игорю отдали потому, что он Пахан, Пахану нельзя не отдать! Служил в кавалерийском полку при «Мосфильме», мы к нему на присягу ездили. Живет в одном доме с Зиновием Гердтом на метро «Университет», в комнате календарь с Брюсом Ли… Колбаса к чаю из «Березки», сам понимаешь.

— А у меня зато в квартире два туалета!

— Да, но она на Юго-Западной, ты придумай сам, что Аллочке сказать! — Девушка Билана.

— Ладно, — махнул рукой Артем, видя, что спорить бесполезно, забыл, к тому же, повлиял фактор синтаксической естественности, сказано было такой словесной конструкцией, что закрывало тему, по составу бригада Пахана и Студента в МГУ были тождественны и, следовательно, равно возможны, у Артема никакой бригады и не было. — Больше ничего тебе не дам! — Студент махнул рукой, подозвал такси, дал водителю красную «десятку».

— Шеф, до «Юго-Западной» довези! Осторожно, у него в кармане поливитамины! — Таксист несколько испугался, но согласился.

— У вас в кармане что? — со страхом спросил он, когда Тема уселся на переднее сиденье, пацаны ездили только на передних, соучаствуя и сорадуясь быстрому вождению.

— Лекарство против страха, — спокойно сказал Артем. Ученик идет учиться к мастеру, наставнику, наставник учит, как избегать ошибок, которые когда-то делал, а потом выучился нет, у него тоже были тоже учителя, и к тому, чему он научился у них, добавил свой опыт, ученику надо не только усвоить знания своего учителя, но вдобавок к ним  добавить свой личный опыт, тогда мастерство будет совершенствоваться, он начнёт возвышаться, банально взять от мастера его мастерство не значит сделаться мастером, в криминальном разговоре словам должно быть тесно, мыслям — просторно, единого источника света нет, ко всякому персонажу на этой киносъемке приставлен свой собственный прожектор, сюжет как правило не зависит от характеров действующих лиц, фабула от происходящих с ними обстоятельств, главное действующее лицо в криминальной драме время, центр сама жизнь, которая пишет пулями и кровью свой рассказ, когда грустный, когда смешной.

Всей братве заздравный стакан! Обычное не есть обязательное! (Будем помнить,  что обычно не значит всегда.) Блатной язык легче для анализа, чем обычный. Отдельный стих, как правило, обладает известной интонационной законченностью, в нем сравнительно легко выделить основные семантические окраски, в каждой некоторое ядро или несколько, наиболее устойчивый метрико-семантический стереотип, иногда сопровождаемый ритмико-семантическим, вокруг него слой менее отчетливых случаев. Семантический ореол языка этой субкультуры уже привлекал внимание, преодоление препятствий, подневольный труд, блатной героизм, подвиг, утрата свободы, грусть, внутреннее единство перечисленных образов достаточно ясно, традиция особой тематической окраски, а потом эти тематические окраски сплываются, интегрируют в менее определенные, но не менее ощутимые эмоциональные (интонационные) окраски, складывавшиеся не органически, а скорее исторически. Как известно, жизнь вообще диалектическая двойственность, совмещающая несхожее, форма не что иное, как пустота, экспрессивно совершенно нейтральная, обреченная  на самоповторение, что умножает число живущих, но вряд ли изменит общую картину. Оказавшись в силовом поле между двух, а то и более полюсов, как точно выглядит Атлантик-сити, Арсен не заметил, в веренице мрачных воспоминаний о тюрьмах России пейзаж востока Америки терялся полностью. Не длить ярмарки впечатлений ради впечатлений! Качающаяся пирамида простого быта уже расщелкала,как орехи, немало иммигрантов, Арсен избегал прогуливаться под ее качающейся тяжестью, бездействие равно преступлению, взял свой первый контракт, все равно срыва ноль из Америки, этой башни смерти, пытаться бесполезно, к тому же, аберрация первоначального намерения Арсена была налицо, теперь он был уже совсем не такой, как приехал, все на свете подверженно старению, до когда ему тут оставаться, известно только небу, переход от жизни к смерти по велению которого может произойти в любую минуту, ложь, что мысли повторяются, каждая мысль нова потому, что о ней заботится новое.

— В твоем лице что-то от Пугачева, — сказала Меган. Тависуплеба, свобода! У Анненского в «Кипарисовом ларце»  45% закрытых мужских рифм и 27% женских с созвучием в опорных гласных. У Пушкина в опорных происходит явление, свидетельствующее об особом восприятии приблизительных созвучий. Пушкин мог бы писать и неточными рифмами. Но они не согласовывались с системой классического стиха, противоречили другим его элементам, были бы слишком выдвинуты» среди других его факторов. Пушкин, большой сторонник наказуемой гармонии, сознательно отверг неточные рифмы Державина, не видя возможности их продолжать и развивать в существующей системе стиха, еще нуждающейся в других преобразованиях. Но именно в предударных звуках пушкинской рифмы, в его опорных согласных накапливаются неточные созвучия, естественные для русского слуха. Эти созвучия будут накапливаться и толпиться в предударных классической рифмы, пока не рухнет барьер образующей гласной. И тогда эти созвучия хлынут в рифму нового стиха. Но это произойдет в стихе Некрасова, точно таким же образом Траст перевернул криминальную пирамиду США. Любая страна одно целое, которое обладает особыми свойствами, несводимыми на свойства его частей. — «Траст» это просто имя. Что нам надо, связываться с другими криминальными структурами, часто отстоящими от дома Дитрихов на большое расстояние, этим ты и займешься! У них есть свои инфраструктуры, посылаем тебя в Мексику, надеюсь, ты не против? Вербовать сторонников нашего подхода к жизни в разных картелях, у них есть выходы на различные морские порты, Акапулько, например, а они нам очень нужны, пора за дело, мой друг, как ты на это смотришь? Перед этим ты пройдешь специальную подготовку у инструктора из бывших «зеленых беретов», командира отряда специального назначения бригады быстрого реагирования США в Гватемале, если хочешь, можешь начать учить и испанский, с грузинским они похожи.

— Найти то есть местных бродяг, спросить у них, с кем они, если с нами, им будет сладко? Можно! По мне, калбатоно Меган, лучше делать что угодно, чем сидеть на своих плоских ягодицах. — Обычно солдату не объясняют, а вопросы могут привести его к собственной смерти, интересно… Уважает его, зверя серпоносого или что-то другое? Он ей зачем-то нужен…

— Не только, и оружием, и людьми, обращай внимание на тех,  у кого с кем-то войны, встанут под нашу крышу. Кроме того, мексиканцы нам нужны, соблюдают дисциплину, в Америке всегда найдется кто-то, кто скажет, стоп, стоп, стоп, дорогая, я могу это делать лучше. Доверие должно быть абсолютное, если ты Человек, я считаю, между Людьми недоговоренностей быть не должно!

— У вас слишком много свободы! Меган, — Арсен на секунду замялся, все хуже, чем он думал, посылают фактически на войну, — я не бизнесмен! Никогда не смог бы что-то тут продавать. Дайте мне бригаду, ствол в руки, пойду делать  свою работу, три выстрела в корпус, контрольный в голову, мне так нравится. — Особых идеалов Грузин за собой не замечал, великие идеалы проблемы, начинаются тем, что вся братва собирается в кучу, заканчивается обычно мясорубкой, идеалы превращаются в кровавый фарш. Главный идеал Америки свобода, посмотрите, какую цену она за это заплатила, кстати, иногда зло наносит гораздо меньший ущерб, чем абсолютное добро, которое часто утверждают любыми силами и средствами. И на зоне Арсен всегда парил над схваткой, не желая камнем упасть вниз, чтобы вступить в борьбу, вместо того, что в идти вперед, предпочитал пятиться назад, отступать и пережидать, изображая полное разочарование во всем, так удобнее, ничего не делая за кого-то, но и против.

— Зато я не убиваю, — говорил он, — мои дела. — Летал из одного города страны в другой туда-сюда гастролером, на ходу ни один мусор не прилипнет, теперь это кончилось. Беспокоило одно, быть наемным убийцей, которому платят за то, что он отнимает чью-то жизнь, не работа, а призвание, к такому надо стремиться, Мэри же за него хоть и не явно, но вступилась, поучаствуем в этой схеме.

— Поэтому ты не смог быть с Петей? С Петром? Питером? — У того были идеалы, как  и у Киллера, для которого  США были очередным привалом профессионала, вот что он там делал, с Петром Мэри поняла, что такое настоящий Вор, изменяет тебя так, что ты и не замечаешь. «Лучше бы я о нем забыл, — подумал Грузин, — такой шанс безусловно есть!» Потом он улыбнулся, на столе Меган лежала книга на французском языке, видимо, детектив, «Мадам уходит, не заплатив», женщина есть женщина, по ассоциации вспомнил Париж, где кавказцев много, когда впервые приехал туда, был уверен, что Сирано де Бержерак марка армянского коньяка.

— И поэтому, — внизу кого-то брали, сирены полицейских машин выли, способствуя продолжению разговора.  Только что закончился дождь, который шел с самого утра, ленивые ручейки медленно стекали по водостокам. Круглая, как будто запотевшая от дождя луна пристально следила через окно за двумя силуэтами Арсена и блондинки, какое-то время дождь еще накрапывал, потом перестал совсем. Меган знала, о чем он думал, не вынося ему по этому поводу приговор, то есть, не предъявляла, идеи одно,  Человек другое, может быть, он вообще перерос криминальный мир, или этот мир его стер ко всем чертям. Шапка просто головной убор, главное, на чьих плечах она держится, иной раз проще подвинуть рояль, чем табурет,  человечество жалуется на то, что вокруг кривые стены, а где взять отвес, чтобы изменить степень человеческой прямоты? Кроме того, в любом гадании только вторая карта раскрывает истинное значение первой, СССР был не союзом серпа и молота, а серпа и отмычки, организованная преступность там процветала, уголовным авторитетом мечтал стать каждый уважающий себя юноша, Грузину удалось, его не лишенный кокетства воровской патриотизм весьма импонировал американке, в баре в ресторане бармен попросил с ее подчиненного 10$, спросил, за бутылку, нет, один «шот», 50 грамм, сказал, ты у меня сейчас напьешься своей мочи, уютные буколические пейзажи его родины, от которых как будто веяло уютом и покоем, ей тоже хотелось когда-нибудь посмотреть, Грузия всегда радовала гостей неброской изысканностью своей палитры, в которой преобладали сочная зелень в блюдах и  салатах и спелое золото теплого кавказского солнца, мерный рокот волн Черного моря действовал из далекой страны действовал на мисс Дитрих усыпляюще, погружая ее в сладкие мечты, как известно, самая зеленая трава там, где нас нет, мысль о предательстве их фонда «минитменами»,  теми, кто должен их беречь и охранять, быстро возвращала в реальность, напоминавшую настоящий кошмар, они беспредельщики, на Грузине была пара свитеров, которые не то, чтобы грели, а удерживали океанскую сырость на расстоянии, в Атлантик-сити вечерами прохладно. Для Грузина Россия хоть и осталась позади, но не отступила, каждую ночь наполняя его душу разными кошмарами, каких чудовищ они рождали и какими видениями терзали его несчастную душу, ведал только он, как только он не спятил совсем, сны отнимали у него не только силы, но и разум. Арсен почти залпом выпил всю бутылку, в Тбилиси начинают закладывать за воротник в роддоме, пить на равных со взрослыми за столом с трех лет, не плодя при этом алкоголиков. Грузин знал, картели любят пытать, одна из жертвует взмолилась, не трогайте семью, ответом был еще один удар железным ломом по ребрам, когда тело от боли отключалось, сострадательный врач, работающий на картель, снова приводил терпигорца в сознание, уколы, чтобы не давать ему забыться «как можно дольше», пока организм не перестанет реагировать даже и на это, закопали живым, экспертиза обнаружила землю в легких, кожа с лица была удалена с хирургической тщательностью, с помощью дратвы и иглы ей обшили мяч, которым каратели резались в футбол, мяч стал узнаваем, заимел собственное лицо, руководство одобряло, уровень! Человек, личность которого публично никогда не была подтверждена, скончался в страшных мучениях, потом начались постоянные трудовые соцсоревнования, кто придумает  более  страшный страшный для врагов благодетелей Латинской Америки, которых рано или поздно поймают, время значения не имеет, одному просверлили голову в нескольких местах финской дрелью в частном доме сочувствующего наркотерроризму, местоположение не установлено, потом вставили в одно из отверстий финскую же отвертку, и тоже одобрил.

— Финку получил, — улыбнулся, узнав об этом, Вячеслав Кириллович Япончик, он уже был в Америке,  медленно и трудно  признававшей его в качестве собственного дона, стук алюминия по кости был ему знаком, и тоже одобрил. Другого раздели догола, положили на цементный пол и распилили грудную клетку так, чтобы были видны внутренности, парень извивался, затем один из исполнителей стал медленно вынимать из тела похищенного внутренние органы, когда сердце было извлечено, оно еще качало кровь. Что будет, если серийные убийцы и душегубы объединятся? Мексика.

— Бьется, — улыбнулся исполнитель, братва сбежалась, живое бьющееся сердце в руках у кого-то видели только по телевизору в документальных фильмах про американских кардиохирургов, выучиться на которых для простого народа, как они, совершенно нереально, одно из самых дорогих образований в Америке. Извлекающий органы поднес сердце «гада» ко рту и с удовольствием начал его на камеру есть, бон аппетит, в доме тут же нашлась поваренная соль, ей засыпали пролом в груди и кишки, потом возили по городу, засолили, жестко, а как иначе, южный Новый свет, так там было с незапамятных времен инков и ацтеков (исторические друзья), поедание человеческой убоины всегда было частью их духовных инициаций, если ее попробовать, ваше ДНК меняется, официальное заключение о смерти «бессердечного» было «умер от потери крови». У третьего  сварили живьем на его глазах его двух младенцев, годовалого мальчика и двухмесячную девочку (груднички), потом дали пистолет с одни патроном, убей свою жену, папа застрелился, перед этим, естественно, рассказав, кто контролирует торговые пути в Калифорнию, восхитился своими палачами, так положено, перед смертью твоему врагу необходимо принять твою веру. Необходимо заметить, такое все же бывает не всегда, некоторым не особо провинившимся рассказывают, что с ними сейчас будут делать, пальцем не трогая при этом, идут на сотрудничество, в этом случае пытки отменяются, «раз есть голова на плечах». А вот убежать не выйдет, посадят связанного в чан, в котором 2 литра воды на два мешка специальной соды, внизу огонь, мгновенно начинается реакция, раз, и ты растворен, то, что иногда останется, кости, ногти и прочее, выбросят на свалку, их много, по оценкам прессы так ушло 300, реально, говорю я, свыше 2000 неудачников, костной фрагментации было найдено до 14 000, убивали «за отношения», информативная ценность их допросов была невысокой, боссы наркотрафика знают все, единственные, с кем они не решались рамсить, были итальянцы. Почему не сжигали лазером? Со спутников видно.

— У него мозги набекрень, пол-ночи орал как ненормальный, — сообщала охрана. — Этот черный псих конченный, да еще и грубиян, каких свет не видел, — братва была недовольна. — Меган прислала ему в подарок в каморку, где он спал на территории виллы Дитрихов, «Шато Латур» 1923го года, бутылку красного вина, рыночная стоимость 10 000$, которая тоскливо пылилась в кладовой особняка, все в порядке. — Как бы я хотел, чтобы я на ней женился, — вздохнул один из борцов, — я всю дорогу бы ей никогда не изменял! — Нахты ей нужен, — дружно рассмеялась смена, Меган охраняли. — А этот, похоже, законченный оптимист, если решил к нам присоединиться. — Если вдуматься, — засмеялась одна «горилла», бывший капитан одной университетской сборной по американскому футболу, — ему с нами нравиться, коммунисты думали не для других, как мы, а за, такова цена борьбы со свободным рынком, платили ему так же, как если бы он продолжал играть в лиге профессионалов. Вот увидишь, он останется здесь, куда ему деться? — Арсен вспоминал свой дом каждый день перед тем, как заснуть, точнее, не заснуть, «Траст» подвел под этим тайный, глубокой смысл, под его приглядом познать истину, правоту которой покажет завтрашний день.

— У всех американцев к своему обществу личный счет, — сказала Меган, — это отличает нас от вас, иммигрантов, в Америке против тебя играют не фраера, а целое государство.

— Почему, — сказал Билан, — начало у меня есть. «Женщины-преподаватели факультета журналистики МГУ всегда были выдающимися, они относились к своим студентам, обучающимся там, как к мужчинам.»

— Тю, — засмеялась красивая Соня «Верная», — как к мужчинам! Нужны вы им, у них знаешь, какие мужики есть! — Она посмотрела на Полину. — И у нас есть!

— Почему, — обиделся Билан, — я на флоте служил.

— Служил, — сказала Полина, — а мужчиной быть не хочешь! Пока у тебя не получается! — Билан заметно смутился.

— Киллером тоже нет, — примирительно  сказал Студент, — Саша «Солдат» отслужил и стал.

— Я бы там поправил, — дополнил Олег с длинными волосами, посмотрев на него, — «и относятся». — Впоследствии он так сроднится со своими текстами, непонятно будет, где они, где Олег, писатель-фантаст Дивов потеряет разницу между вымыслом и реальностью, живя в настоящей жизни и поступая так,  как свои герои, что заставит измайловскую братву постоянно жить в повышенной боевой, ожидая тревоги.

— А правда, — спросила Нана, — что тебя от курсовой освободили с Рудневым потому, что вы за учебную часть на стрелки ездите?

— А Варыхан тебе целовал «шляпу», — соня с Полиной прыснули от смеха.

— Правда, — ответил Студент, в этот момент он был очень похож на актёра Серебрякова, человека с твёрдой волей, фанат. — А откуда вы знаете такие выражения?