Под розовым одеялом

Под розовым одеялом
Сегодня немного тихо.
Люби меня поминутно,
Секундами же блокируй.

Ломай меня, я разрешила,
Но не обещай, не стоит.
Я при тебе согрешила,
Я без тебя — андроид.

Видишь, оно живое?
Вертит мной как машиной:
Уничтожает, воет,
Бьется во мне пучиной.

Мне кажется, сердце слышно —
Оно как сирена в шторме,
Как город в ночи, где лишний
Свет не включают в доме.

Ты смотришь сквозь, не вглубь меня,
Как будто я стала фоном,
Как будто любовь — броня,
Но треснула под бетоном.

Мы рядом сидим, как пепел
От сгоревших когда-то писем,
И в каждом твоём «потерпим»
Я слышу холодный «выйди».

Ты дышишь почти спокойно,
Но паузы слишком длинны,
И в них моя вина тонет,
Как город в подземной тине.

Я знаю, ты стал закрытым —
Не дверью, а целым зданием.
Во мне отзывается битым
Эхо твоих молчаний.

Ты больше не ищешь взгляда,
Не ловишь мои касания,
И я для тебя — как дата,
Которую стерли заранее.

Скажи, ты меня не трогаешь
Не потому что не хочешь?
Ты просто теперь не можешь
Поверить, что я не кончусь?

Во мне твои страхи живут,
Как квартиранты без права
На выезд. И тихо жгут
Обои моей оправы.

Я вижу твой внутренний коридор —
Он темный, как подземелье,
Где раньше горел костёр,
Теперь только запах тления.

Ты ходишь там осторожно,
Боишься ступать на доски,
Где раньше стояли мы сложные,
Глупые, яркие, взрослые.

Я слышу, как скрипят замки
В твоих незаметных жестах.
Ты держишь меня в рамке,
Как фото из чьего-то детства.

Я вернулась не к тебе —
К руинам, где ты остался.
Ты стал в собственной судьбе
Тем, кто уже не спасался.

И я понимаю внезапно,
Как это смешно и страшно:
Любить тебя безвозвратно
И быть для тебя вчерашней.

Мне хочется выть от злости,
Царапать бетонную нежность.
Ты держишь дистанцию в горсти
Как личную неизбежность.

Ты смотришь так аккуратно,
Будто стекло между нами.
Я чувствую это физически —
Холодными краями.

Я бьюсь о него словами,
Коленями, снами, губами,
Но ты отвечаешь стенами,
Построенными годами.

И знаешь, что хуже всего?
Не холод и не молчание.
А то, что в тебе живёт
Любви осторожное знание.

Ты любишь. Но не рискуешь.
Ты рядом. Но не со мною.
Ты держишь меня на суше,
Когда я зову за волною.

Ты стал берегом. Каменным.
Волна во мне гибнет устало.
Я раньше была желанною,
Теперь я — потенциальна.

И я разрываюсь пополам:
Одна умоляет остаться,
Другая кричит по углам,
Что поздно уже спасаться.

Мне больно дышать тобой.
Ты воздух с привкусом ржавчины.
Ты тихий, как вечный бой,
Который никто не заканчивает.

Мы будто играем в дом,
Где мебель стоит для вида.
И в каждом твоём «потом»
Я слышу приговор без крика.

И я понимаю ясно,
До крика внутри, до трещин:
Ты больше не будешь опасным.
А значит — не будешь прежним.

И я распадаюсь медленно,
Как краска с чужого портрета.
Я вернулась к тебе осознанно —
Чтобы узнать это.

Под розовым одеялом
Сегодня немного тихо.
Любить тебя оказалось
Самым громким криком.

Мне кажется, я возвращалась
Не в руки твои — в музей.
Где нас аккуратно касались
Таблички «не трогать людей».

Ты ходишь по мне бесшумно,
Как сторож ночных галерей,
Где раньше мы жили шумно,
Теперь только пыль батарей.

Смотри, как легко и метко
Ты выучил мой маршрут:
Обнять меня можно редко,
Случайно и на пару минут.

Ты знаешь, где выключить голос,
Где взгляд обрывать на стекле.
Ты стал идеально холоден,
Как памятник нашей земле.

Я бьюсь о твою осторожность,
Как птица о чистый свет.
Ты любишь меня… возможно.
Но больше — мой силуэт.

И я понимаю кожей,
До крика в пустых висках:
Ты больше не станешь тоже
Гореть у меня в руках.

Ты больше не будешь безумен,
Не будешь ломать, спасать.
Ты выбрал режим «разумно» —
А я не умею так.

Я вижу, как ты считаешь
Риск прикоснуться ко мне.
Как будто бы проверяешь
Минёра внутри в тишине.

Ты держишь дистанцию ровно,
Как держат шприцы в больнице.
Любовь у тебя условна.
По дозе. И по таблице.

Я стала клиническим случаем,
Прививкой от прежних бед.
Ты выжил. И стал обученным.
А я — твой иммунитет.

И это больнее выстрела,
Больнее любых измен:
Ты больше не веришь вымыслам,
В которых был наш обмен.

Мы раньше срывали крыши,
Мы падали без перил.
Теперь ты живёшь потише.
Ты выжил. И победил.

А я остаюсь аварией,
Которую обошли.
Сигналом на автостраде,
Который уже прошли.

Ты рядом сидишь и слушаешь,
Как будто чужую речь.
Как будто бы нужно вежливо
Меня до утра беречь.

Но пальцы твои не помнят,
Как резко меня сжимать.
Ты держишь меня удобно.
Чтоб вдруг не сломать опять.

И это почти забота.
Почти. Но не до конца.
Как если спасают кого-то,
Кого не зовут «моя».

Ты больше не смотришь жадно,
Не тянешься через ночь.
Ты стал невозможным, ладным.
Ты научился помочь.

Ты лечишь меня молчанием,
Как лечат больных во сне.
Ты стал моим наказанием
За то, что ушла к весне.

Я вижу твоё старание
Не падать со мной в огонь.
И каждое касание
Как правильно выбранный тон.

Ты больше не тонешь в бездне.
Ты плаваешь у краёв.
И мне от этого тесно
Внутри твоих берегов.

Мне хочется, чтобы страшно.
Чтобы наотмашь. В кровь.
Но ты выбираешь «важно»,
«Стабильно» и «про любовь».

И я распадаюсь тихо
На «поздно» и «никогда».
Под розовым одеялом
Сегодня жива стена.

Люби меня поминутно.
Секундами же блокируй.
Ты стал для меня уютным.
А я для тебя — архивом.