картошка

мать толчёт желтоватую переваренную картошку
с такой силой, будто вся жизнь её была понарошку
где-то на дочки-матери остановилась, на куколках в красненьких поясках

а теперь седина по всей голове,
а не на висках

мать толчёт картошку, думая надо сменить толкушку
ей в отличии от меня никогда не бывало скучно
было тяжко, давило плечи, скакало опять давление

я писала очередное стихотворение

девяностые, полумёртвый завод, она на нём секретарша
мой отец не пришёл и когда я была постарше
сани украли, на шее в садик, колготки, комочки в манке

может и моя жизнь была выдумкой и обманом?

глупые любовники, чёрные шмотки, волосы побелее,
что-то стоит, что-то мыслит и что-то блеет,
в голове тяжелеет, в животе так пусто, что где желудок?
я не буду тебя любить
а этого — буду.
буду.

коммуналка, соседи-пьяницы, тараканы,
почему ты меня никогда не любила, мама,
«я любила, но мне не хватило на это сил как будто»
я не верю не верю не любила ты ни минуты

— из чего ты меня создала?
— из бессонных ночей и крика
— а на праздник кого звала?
— поспевающую клубнику; там цена за кило была жуть, но я выбрала коробочек,
и ревела потом, конечно, бессонной ночью

мать толчёт картошку, кладет к ней грибы, сосиски,
очень страшно мне мама, тёмное очень близко,
мы прогоним его? колотушкой и Отче Нашем?
очень страшно мне мама
правда мне очень страшно

мама садится рядом, обнимает, ну как умеет,
говорит я старею, дряхлею, силушек как-то меньше.
твоего отца я любила.
это была насмешка.
а теперь? что теперь? всё как-то да утрясется

нет, мы не сидим поэтично с ней
до восхода солнца

мы уходим спать — она в черноту,
я в кошмары про двойников и лифты
а картошка в тарелке
стоит в углу
кисловатый компот и молочный чай
по столу
разлиты.