Молоко

Послушай-ка, не становись спиною.
Возможно, расскажу вам невпопад –
Но то, что приключилося со мною,
Имело место восемь лет назад.

С тех пор как стала абитуриенткой,
От голода порой урчал живот.
Жила я на гроши ещё студенткой –
Стипендия и мамин перевод.

И вдруг, в одну из пятниц, быть же фарту, –
Принять мне было сразу нелегко, –
Мне тысяча рублей пришла на карту
С пометкою сухой – «на молоко».

Я сразу своей маме позвонила
С расспросами её про перевод.
Сказала мать, что не переводила
Из-за своих финансовых хлопот.

Ну, может быть, виной – ошибка банка,
Но вдруг, спустя неделю, так легко –
В пять пятничного вечера без бланка –
Вновь тысяча рублей – «на молоко».

Я разгадать старалась ту загадку:
Звонила в банк. Ответил счетовод:
«С тобою адресант играет в прятки,
Ведь это анонимный перевод.»

Друзей я злила с просьбою признаться,
И не спала – «быть может, кавалер?»
Тут и ошибке место есть случаться,
Иль некий благодетель, например.

Но восемь лет прошло – куда ж деваться.
Четыреста шестнадцать лишь недель.
Рублёвых тыщ – четыреста шестнадцать,
А перевод всё капает в кошель.

Закончила учёбу, в брак вступила:
Работа, дети, – тут не до тусы,
«На молоко» всё также приходило
В пять вечера исправно как часы.

Мы с мужем уж привыкли, и шутили,
Мол, феи нашей крёстной перевод.
И даже в свой бюджет его включили,
Ведь без запинки денежка идёт.

Я прекратила поиски ответа,
Жила лишь с благодарностью в душе
Тому, кто жил мне неизвестно где-то
В хоромах или просто в шалаше.

Но я сегодня выяснить  решила,
Не потому что средств полно в казне,
А потому что тайну не раскрыла
О том, кто помогал всё время мне.
 
Я обратилась к банку с заявленьем.
По паспорту. Сказала: «Знать хочу!».
Ведь эти деньги вовсе не везенье,
А жизнь моя. По праву. Не шучу.

Сказал мне жрец фемиды: «Рад стараться!
Но если анонимности адепт,
То финкопилке нечего пытаться,
Без выноса фемидой своих лепт.»

И вот я через месяц получила,
Дрожащею рукой держа конверт,
Без промедленья маме позвонила –
Хранителю семейных белиберд.

«Ты знала и молчала»,  – я сказала.
А мама стала прямо говорить: 
«Он сам не говорить просил сначала –
Боялся твою гордость зацепить.»

А это был отец – тот самый «папа», –
С которым я не виделась года
С родителей разлучного этапа,
За что был ненавистен мне тогда.

А он, как оказалось, всё был рядом,
За мною наблюдая издаля,
Взял карты номер вопреки преградам
И отправлял мне тыщу до рубля.

Он просто жил один, хворал нередко,
Но больше было нечем помогать.
Но спрашивал у мамы: «Как там детка?
Без молока не будет голодать.»

Я ничего не знала. Вот же ж дочка!
Он слал, чтоб было дочке веселей…
По пятницам, под вечер, все годочки…
Четыреста шестнадцать тыщ рублей.

Я тут же позвонила – будь спокоен.
Сказала, мол, приеду, ты прости.
А он сказал: «Приезда не достоин.
Я лишь хотел от голода спасти.»

А я приехать вопреки решила
К нему в жилище – навязалась я.
Меня в той комнатушке покорила
На стенке фотография моя.

На фото я совсем ещё девчушка
Свой школьный отмечала выпускной,
А папа тихо прошептал на ушко:
«Ну, как же ты красива, ангел мой!»

И я вот так сидела и молчала.
Я так и не промолвила – «Прости!»
Я просто его за руку держала,
А он не говорил мне «Отпусти!»
 
Мы созерцали солнышко в окошке,
В пять вечера, и день уж далеко.
И мне на телефон в моей ладошке
Пришло очередное «молоко».

Теперь я знаю кто мой покровитель.
С тем знанием не знаю, как мне жить,
Что это был мой преданный родитель –
Тот самый, что не перестал любить.

Наверное, его я уж простила
За то, что без отца тогда росла,
Когда его я без ума любила,
Когда судьба удар преподнесла.

Незнание вас не осудит грозно
За потайной родительский секрет.
Но вы спросите их пока не поздно,
…Не спросите, когда их рядом нет.