Невозможная доброта

Мы шли, шурша листвой, нам ветры пели,
Нас обгоняли пряди паутин.
Мне было так легко, а Вы терпели
Меня, мои стихи и никотин.


А вечер плыл над парком молчаливо,
Фонарь дрожал в озябшей желтизне.
Вы улыбались тихо и красиво,
Как будто знали что-то обо мне.


И падал лист — ненужный и последний,
И стылый дым тянулся в пустоту.
А я всё прятал в нежности осенней
Свою нелепость, слабость, суету.


Мы шли без слов — они уже не значат
Того, что может взглядом подтвердить.
И только дождь по лужам тихо плакал,
Как старый друг, уставший рядом быть.


А ночь легла на плечи влажным шёлком,
Стирая шум случайной суеты.
И мир казался хрупким и недолгим
От Вашей невозможной доброты.


Я помню всё: и листья, и аллеи,
И горький вкус остывшего огня.
Вы уходили медленно, жалея,
Наверное, не только лишь меня.


И в том молчаньи — позднем и осеннем —
Была такая тихая печаль,
Как будто всё, что было сокровенным,
Терялось молча, уходило вдаль.

Дрожали звёзды в лужах у порога,
Сквозил туман над линией реки.
И мне казалось — нужно так немного:
Лишь чувствовать тепло Вашей руки.


Но время шло своим неспешным кругом,
Срывая с клёнов огненную медь.
И я тогда ещё не знал, как трудно
Любить вот так — и вовремя не сметь.


Теперь лишь дым, стихи и подоконник,
И я сижу в промокшем старом пальто.
И память, словно старый уголовник,
Опять без стука входит в дом...