Как я ежеминутно распинаю Бога и молюсь Ему же

Каждую минуту я распинаю Христа, 
Того, что на Кресте, чьи чисты глаза. 
Вонзаю гвозди — поглубже, до хруста, 
Чтоб чувствовать: я жив, а Он — распят. 

Не молот в руках — улыбка, взгляд пустой, 
Не плотник я — палач с маской святой. 
«Люблю», — говорю, а в сердце — лёд, 
«Помогу», — шепчу, а сам — по трупам, 
Туда, где выгода, где холодный расчёт, 
Где совесть спит, где правда врёт. 

Каждая ложь — как гвоздь, каждый жест невзначай,
Каждый отказ помочь — ещё один край
Раны на теле Его, что без вины страдает,
За меня, за тебя, за всех, кто забывает.
Я знаю: Он простит, Он поймёт, 
Он снова за меня кровь прольёт. 

А я, как прежде, буду роль играть, 
Надевать добродетели пыльную шаль. 
Воскреснет — я воскликну: «Осанна!» 
А завтра — снова гвоздь вобью прямо в рану. 

Он смотрит с Креста — не в упрёк, не в суд, 
А так, будто знает: я сам тут сгорю. 
Но мне всё равно — я привык давно, 
Распинать по минуте, по одному острию. 

И пусть в груди — лишь пепел и тьма, 
Я буду вбивать, пока дышит душа. 
Ведь так удобней: Он — на кресте, 
А я — свободен, хоть в той же беде. 

А Он всё терпит, смотрит с Креста в глаза,
Не проклинает, не грозит, не судит — слеза
Катится по щеке, и в ней — вся любовь и беда,
«Прости им, Отче, ибо не ведают, что творят».

А тем временем я: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!

Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Яко Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго в третий день по Писанием. И возшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца. И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки. Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь. 

А потом я снова: Каждую минуту я распинаю Христа, 
Того, что на Кресте, чьи чисты глаза. 
Вонзаю гвозди — поглубже, до хруста, 
Чтоб чувствовать: я жив, а Он — распят. 

Не молот в руках — улыбка, взгляд пустой, 
Не плотник я — палач с маской святой. 
«Люблю», — говорю, а в сердце — лёд, 
«Помогу», — шепчу, а сам — по трупам, 
Туда, где выгода, где холодный расчёт, 
Где совесть спит, где правда врёт....