Забрезжило

Шатались

“Минутный сон спасёт от стресса!” –
учёный знающе изрёк.
Мыслительный процесс в прогрессе
предотвращает даже рок.

В тулупе я бродил метельной
пургою, стоя на часах.
От холода пурги недельной
я в безусловности зачах.

Струились снежные лавины.
Ни звёзд не видно, ни луны,
и только ночи половина,
в казарме шаткой тишины

шаги шуршали одиночеств.
За тумбочкой дневальный спал
и видел сон в ночи пророчеств,
где назревал опять скандал.

Гремели снежные обвалы
по кручам и обрывам дня.
Шатались будто бы амбалы,
искали борзого коня.

А лошадь дыбила оглобли,
рвала поводья, постромки.
Стоял в тулупе я озлоблен
на опрометчивость тоски.


Объятых

Проходят праздники поспешно
и наступают будни вновь,
трудиться надобно прилежно,
волнуя безрассудству кровь.

Мотая нервы беспрестанно
себе и ветреным друзьям.
Не видеть ничего столь странно,
не дайте хода козырям.

Где сухожилий напряженье,
звучит басовая струна.
Стареет в Мире снаряженье,
и потому идёт война

по всем фронтам неисполненья
в овраге дум без перспектив,
колено в поле преклоненья,
настроив жёсткий объектив

без объективности сомнений
с невероятностью сплошной
и необдуманных решений,
объятых собственной виной.

С необъяснимостью стремлений
увидеть запредельность сна
из неопознанных явлений,
что принесёт с собой весна.


Забрезжило

Я на осеннем перешейке
стоял, поднявшись на носки,
где перламутровый ошейник
сжимался туже от тоски.

Там одиозность беспокойства
туманит у прохожих взор,
где непонятное геройство
как безотрадный разговор.

Арена дыбится как лошадь,
готовая тебя лягнуть,
и беспокойством дышит площадь,
меняя направленья суть.

Закручивая вновь пружину
и искривляя линий бег.
Остановить нельзя ль мужчину?
Он непутёвый человек

и бестолковый от породы,
он наживается как поп,
где перманентные уроды
в пути свой потирают лоб.

Идут они вразброд беспутства
по необъятности степной,
но с вожделением паскудства
с бессмысленностью за спиной.

Извилистой без теми ночи,
итожа утренний рассвет,
что наступает, между прочим,
желает, нет ли, твой Поэт

с искусством перевоплощенья
по прихоти свободных смет.
Забрезжило всепоглощенье,
рассеяв по долинам свет.