В кафе Фанкони

На Ланжероновской есть угол,
Кафе там было Боже ж мой!
Ваш кошелёк набитый туго,
Мог похудеть, идя домой…

Какие люди там бывали!
Всех их имён не перечесть,
Теперь вы вспомните, едва ли,
Какая жизнь кипела здесь…

В кафе Фанкони нынче грустно,
И кий об спину не сломать,
А было время, были чувства,
Теперь плечами пожимать…

Давно здесь нет маркёра Мони,
Который был известен всем,
Он в пирамиду в марафоне,
Убрать мог лоха без проблем!

Он сыном слыл мадам Олешкер,
Побочным, ну так что с того?
В разборки он вступал без спешки,
Ведь Смит-Вессон был у него!

Имел сказать, Шолом, ребята!
Алейхем, жду от вас в ответ!
На пальцах перстни в два карата,
Как с бриллиантами кастет.

Он шёл походкой пеликана,
С руки снимая свой “Брегет”,
Предупреждал с улыбкой хама,
Мол, просит он беречь портрет!

А дальше шло по трафарету  –
Пальба и клок волос в руке,
И чьи-то зубы так конкретно,
Летели с треском на паркет…

Давно закрыл кафе Фанкони,
Да и мадам Олешкер нет…,
Ей как-то раз на Ланжероне, 
Две пули в лоб отправил мент…

Теперь, то время только снится,
Где Моня нынче – слух витал,
Толь в лагерях, то ль – за границей,
Ах, как же он шары катал!