1-е к Коринфянам. 11 - 13

Глава 11.

Так будьте да подражатели мне же, что и я Христу Господу. Вас хвалю, братия, что и моё всё вы помните и держите заветное так, коим образом я передал вам. Хочу также, чтобы вы знали, что Иисус Христос мужу всякому — глава, жене же глава — муж, а Христу глава — Бог. Всякий муж, и молящийся или пророчествующий с покрытою головою, постыжает свою голову. И всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову, ведь это то же, что если она была бы да обритая. Ведь если не хочет жена покрываться, то да пусть и стрижётся; а если стыдно быть жене же остриженной или да обритой, так пусть покрывается. Итак, муж не должен покрывать голову, потому что он — образ и слава Божия; а жена есть слава мужа. Оттого что не муж от жены, а жена от мужа; и не муж сотворен для жены, а жена из-за мужа. Посему у жены и должен быть у неё на голове знак к ней власти, для Ангелов. Впрочем, ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе. Так что жена от мужа, так и муж через жену; всё же — от Бога. Сами рассудите, жене же молиться ли прилично Богу и с непокрытою головою? Не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это для него безчестье, но если растит волосы жена, то для неё это честь, оттого что волосы дарованы ей вместо да покрывала? Но если кто бы захотел спорить, то не имеем мы такого обычая, ни церкви да Божии. А предлагая сие, не хвалю вас, что вы собираетесь не на лучшее, а к худшему. Оттого что, в-первых, слышу, что, когда вы собираетесь в церковь, между вами да бывают разделения, чему отчасти же и верю. Ведь дОлжно быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные. Далее, вы собираетесь, так, что это не значит вкушать Божию вечерю; ведь всякий вспешает прежде других есть свою пищу, так что иной голоден бывает, а иной упивается. У вас разве нет домов на то, чтоб пить и есть? Или гнушаетесь Божией церковью и унижаете неимущих? Что изречь вам? хвалить ли вас за это? Не стану хвалить. Потому что я от Самого Бога принял то, что и вам передал, что Иисус Господь в ту ночь, в коюю предаваем был, выпечнОе взял и, возблагодарив, преломил и вещал: «приимите, ешьте, сие есть Телесе Моё, за вас ломаемое; сие творите в Моё вспоминание». Также и чашу в окончаньи вечери, и изрек: «сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда пить будете только же, в Моё вспоминание». Ведь всякий раз, когда вы едите выпечнОе сие да пьёте чашу сию, Господню смерть возвещаете, доколе Он приИдет. Посему, кто будет выпечнОе сие есть, или да пить недостойно чашу Господню, виновен будет против Тела, Крови Господней. И испытывает же человек ся, и таким образом пусть ест от выпечнаго сего да пьёт из чаши сей. Оттого что, кто ест да пьёт недостойно, тот ест да пьёт осуждение се, не рассуждая о Божием Теле. И оттого же мнозие из вас немощны да больны и немало умирает. Ведь если б мы судили да сами ся, то не судимы да были бы. А бываючи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не стать осуждёнными с миром. Посему, мои братия, собираясь на вечерю, ждите друг друга. А если кто да голоден, пусть ест дома, чтобы вам собираться не на осуждение. А прочее устрою, когда прихожду.


1-е к Коринфянам гл. 12

Не хочу оставить вас, братия, в неведеньи и о дарах духа. Знаете, что когда были вы язычниками, то ходили к безгласным идолам, так, будто бы вели вас. Потому извещаю вам, что никто, Духом Божиим вещающий, не произнесёт анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господем, так только Святым Духом. Дары разные, но Дух один да и тот же; и служения разные, а Господь один да и тот же; и разные действа, а Бог один так есть и тот же, всё и в всех производящий. Но даётся на полезность каждому проявленье Духа. Одному словА мудрости Духом даются, иному слово знания, тем же самым Духом; иному вера, тем же самым Духом; иному исцелений всяких дары, тем Духом; иному же чудотворения, иному пророчество, иному же различенье духов, иному языки разные, иному истолкование языков. И всё же сие один да и тот же самый Дух производит, разделяя каждому особо, да коим образом Ему угодно. Ведь, вот так тело одно, но есть у него члены мнозие, и все члены одного тела, хотя их и мнозе, сставляют одно тело, — так и Христос. Ведь все мы одним Духом крестились в одно тело, иудеи или еллины, свободные и рабы, и все напоены одним Духом. Тело не из одного же члена, но из мнозих. Если нога скажет: «я не собственность тела, потому что я не рука», то неужели она потому не есть от тела? Так если и ухо скажет: «я не собственность тела, потому что я не глаз», то неужели оно из-за того ж не есть от тела? Так если всё тело глаз, то где слух? Если всё есть слух, то обоняние где? Но Бог расставил члены, каждый в сставе тела, коим образом Ему угодно было. А если все да были один бы член, то где тело было бы? Но теперь членов мнозе, а тело одно. Не может глаз изречь руке: «ты мне же не нужна»; или также голова ногам: «вы мне же не нужны». Напротив, члены тела, коие слабейшими кажутся, так гораздо нужней, и коие нам кажутся и мало благородными в теле, о тех более заботы прилагаем; и наши непривлекательные на вид покрываются так более да благъвидно, а благъприличные наши не имеют в том нужды. Но Бог соизмерил тело, внушив о менее же совершеннем большее озабочиванье, дабы не стало разделения в теле, а члены все одинаково заботились друг о друге. А посему, скорбит ли один член — скорбят с ним все члены; славится ли один член — с ним ликовствуют все члены. И вы есте — Христово тело, а порознь — члены. И иных Бог поставил в Церкви, в-первых, тако и Апостолами, в-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки. Все ли Апостолы? Все ли пророки? Все ли учители? Все ли чудотворцы? У всех ли есть дары исцелений? Все ли вещают языками? Все истолкователи ли? Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь ещё весьма превосходнейший.


1-е к Коринфянам гл. 13

Если я вещаю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или звучащий кимвал. Дар пророчества если имею, и знаю все тайны, и имею познание всякое и всю веру, так что и горы могу переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам всё имение моё и отдам моё тело на сожжение, а любви не имею, нет мне же в том пользы никоей.
Любовь долготерпит, благосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не чинит безчинства, не ищет своего же, не раздражается, не мыслит зла, не ликовствует неправде, а истине же свеселяется; и покрывает всё, и верит всему, уповает всего, да переносит всё. Любовь никогда же не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Оттого что отчасти знаем мы и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я млоденцем был, то и млоденчески реклъ, млоденчески мыслил, млоденчески рассуждал; а когда стал мужем, то оставил млоденческое. Теперь мы видим так, будто сквозь тусклое стекло, да предполагающи, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познАю, подобно коим образом я познан. А теперь преостаются сии три же: вера, упование, любовь; но из них больше любовь.