Мой рыцарь всегда возвращается

Жизнь моя вдруг превратилась
В ожидание встречи той.
Что с миром этим приключилось?
Он выцвел весь, он весь пустой…
Из нас двоих — ты подчиненный,
Но я вольнА к земле припасть
Пред кем угодно, кто способный
Тебя со мною удержать.
В чем толк от чертовой короны?
Когда же мой черед решать?
Как я могла любви бутоны
Иным позволить растоптать?
Мне ад бы с радостью обрушить
На главы тех, кто обратил
Нашу реальность в сон бездушный
И в мрак — сияние светил…

Ты в битв ужасной череде
И днем, и в сумерках — в бою.
А я безмолвной пустоте
Шепчу бессвязное «люблю».
Но от тебя остались ныне
Поблекший образ на холстах
И страх найти родное имя
Средь прочих павших на листах.
Остался здесь твой друг из стали,
Забытый расписной клинок.
Он ждёт, как я, в плену печали,
Чтоб ты за ним вернуться смог.
Что ты влетишь с веселым взглядом,
С игривым смехом на устах.
Как будто ты лучишься рядом,
А не горишь в войны кострах.
Как будто мы среди кошмара
Ищем к реальности мосты.
И там, в золе, в дыму пожара,
Гаснешь не ты, не ты, не ты…

Я все еще с пустой надеждой   
Бросаю взгляд с немой тоской,
Лишь стук копыт новоприезжих
Вдруг зазвучит по мостовой.
Пред мной склоняются другие —
Я вижу в них тебя опять.
Кольчуга, шлем, ремни тугие…
Но глаз твоих не отыскать.
Не заменить твое «свет мой»,
Что жажду слышать каждый раз,
Но не от тех, кто облик свой
Пред мной менять — искусный ас.
Кто мелочный и лживый льстец,
Легко торгующий душой.
Я в их глазах — пустой венец.
Мой свет не им. Он вечно твой.

Лишь твой, но ты и я застыли;
А время мимо нас идет.
И даже сад, где чувства жили, —
Предатель, что без нас цветет.
Я больше, знаешь, не взираю
И не теряюсь в тех цветах.
В том смысла нет, ведь я теряю
Себя в своих фальшивых снах.
И в новый день Морфей блаженный
Позволит встретиться с тобой.
Там мир иной — он безмятежный,
А ты прекрасный и живой.
Ты исчезаешь, лишь коснуться,
И мне не нужно говорить,
Как я хотела б не проснуться,
Не видеть, не дышать, не жить…

Я приказала «ты вернешься!»,
Но ты всё любишь нарушать.
Пред смертью рек, что не согнешься,
Но ты умеешь людям лгать.
«Вернусь» шептал, стирая капли
Горьких слез моей любви.
Твои же силы не ослабли —
Но знала я: душа в крови.
«Вернусь» твердил, легко и мерно
Касаясь россыпи волос.
Чтобы потом пропасть бесследно
И стать сюжетом мечт и грез.
«Вернусь» в улыбках теплых, томных,
Что боль вселенскую хранят.
«Вернусь» в твоих глазах бездонных,
«Вернусь» звучал последний взгляд.
И, преклонив пред мной колено:
«Вернусь, мой свет, я рыцарь верный»,
Сквозь боль поднялся на коня 
И растворился в свете дня…
Но жаждал броситься назад,
А я — пуститься тебе вслед.
И всех держал законов ад:
Порядок, долг, святой обет.
Я всё еще душою там,
Гляжу, как смутный силуэт
Съедает призрачный туман,
Минута, и его уж нет…
И тишина; и мир молчит;
Но перед Богом я клянусь,
Мне все еще одно звучит:
Твое бессильное «вернусь».