Путешествие по Колхиде. Мои путевые записи

Иверия (Грузия) — первый и главный удел, обретённый Богородицей сразу после распятия Иисуса Христа в I веке
В младенческих летах я мать потерял.
Но мнилось, что в розовый вечера час
Та степь повторяла мне памятный глас.
За это люблю я вершины тех скал,
     Люблю я Кавказ.
М.Ю. Лермонтов, отрывок «Кавказ»

Путешествие по Колхиде.

Мои путевые записи.

  Верхняя Сванетия (Земо-Сванети) - высокогорная долина в верхнем течении реки Ингури, которую окаймляет (окружает) собой в виде каймы, Главный Кавказский хребет с вершинами Шхара, Ушба, Тетнульди, по которому проходит граница Грузии с Россией (КБР),  просыпалась от долгой  зимней спячки. Здесь Ингури переходя в узкие горные ущелья, расширяется возле селения Джвари и выходит на территорию Колхидской низменности, где впадает в Черное море. Колхидская низменность благоухала. Моя Родина город Самтредиа на берегу буйной реки Риони, которая берёт свои воды с ледника Эдена, орошая низменность. Недалеко находилось низовья реки Риони, которое славится богатой разнообразной фауной и флорой. Низменность постоянно посещают даже египетские цапли, которые славятся неописуемой красотой и грацией. Я не торопился, решил пройти эти сказочные места, слиться с духом родной земли, вдыхать тонкий аромат лугов и полей, их душистый, приятный запах. Потом подняться на невысокие лесистые холмы и руками потрогать растущее в горах редкое железное дерево, вечнозеленый кустарник самшит, посмотреть плоды гирканского инжира. Я сидел на каменистом берегу реки Мтквари, где село Уплисцихе и сделал эти наброски.

   Роман, после гибели своей возлюбленной, решил жить анахоретом. Он, держа за уздечку коня, взобрался высоко в горы и остановился на берегу озера, которое образовалось стихийно, благодаря горному водопаду и вряд ли кто-нибудь знал об их существовании, если бы случайно не наткнулся бы на них. Но тут было высоко и безлюдно, и он решил обосноваться здесь, заниматься охотой и рыбалкой и реже спускаться вниз только за хлебом и солью, а в первую очередь выбрать удобное место для шалаша. Он будет жить отшельником, не станет жить среди людей, которые враждебно настроены к нему и разлучили его с любимой, которая бросилась в мутные воды реки Иори.  Поселившись в лесу, он начал жизнь покаяния по образцу египетских анахоретов и часто так шутил. Он снял с коня седло, уздечку, крест-накрест связал передние ноги, конец, привязав к длинной веревке, чтобы он далеко не ушел, благо здесь нетронутая смешанная трава. В первую очередь он разжёг костёр, достал из мешка короткую сетку, сплетенную из конского волоса с крупными ячеями, и решил проверить, есть ли в озере рыба, а потом заняться устройством шалаша. Рядом с шалашом он устроит навес, чтобы беречь коня от дождя и держать его там ночью. Взяв ружье и перекинув сетку через плечо, спустился к озеру. Залезая по грудь в холодную воду, раскинул сетку, нижний конец привязал к кусту, висящему над водой. Вернувшись, завалил несколько уже засохших деревьев с толстым стволом, принялся за устройство шалаша и заодно навеса для коня. Он понимал, что шалаш должен быть теплым и внутри иметь очаг для обогрева и для приготовления пиши, когда выпадет снег, а это произойдет очень скоро, Вдруг он услышал шум в кустах, выбежал испуганный заяц, значит, будет хотя бы зайчатина и он голодным не останется, подумал Роман, доставая свой легкий топорик, с которым он дома плотничал, иногда помогая даже соседям. Над головой пролетела парочка фазанов, и ему оставалось только смотреть им вслед, так как ружье не было заряжено.
Он быстро соорудил шалаш под навесом, чтобы и его коню было тепло от очага, где постоянно будет гореть огонь для обогрева. Седло, мешки с продуктами и с фуражом для коня притащил в шалаш, скоро начнет темнеть и оставалось оборудовать лежень. Несколько сухих бревен карагача уложив в ряд и гладко их, обтесав, бросил сверху несколько овечьих шкур, скрепленных между собой. В середине шалаша вырыл глубокую яму для очага, края обложив пластом дёрна. День быстро начал вечереть и он, напоив коня, приготовился к ночлегу. Насыпав немного фуража в специальную торбу, подвесил её на жердочку и любовался, как его любимец губами и языком подбирал овёс и с хрустом поглощал его. Свечи не стал разжигать, так как от очага было светло, и дым сквозь ветки на крыше выходил  наружу, не причиняя неудобств. Он, не торопясь в старом котелке вскипятив воду, заварил чай, отрезав кусок вяленого мяса, плотно поужинал. Вот так началась  жизнь отшельника молодого человека двадцати лет, добровольно обрекшего сам себя в силу сложившихся обстоятельств, обременяя себя неудобствами, которые непременно будут доставлять ему много тягостных забот. Обуянный воспоминаниями о своей учёбе в классический гимназии, которую пришлось оставить, когда после смерти дяди выяснилось о его крестьянском происхождении.

  Утром, проснувшись, Роман первым делом выпустил коня пастись, а сам спустился к озеру, чтобы проверить сетку, которую он установил еще вчера. Сетки не было видно, но веревка, к концу которой была привязана сетка, была на месте. Раздевшись, залез в воду и, перебирая веревку, нашел сетку, которая была полна рыбой и под тяжестью груза легла на дно. Вот это да, с восторгом подумал он, озеро значит обитаемое и едва вытащил сетку на брег. Он, вытаскивая форель и хариуса из ячеи сетки, решил часть вялить, а часть приготовить в свежем виде. Падал снег, постепенно набирая силу. Вдруг Роман услышал громкое ржанье своего коня и подумал, с чего бы он так беспокоился и поспешил вверх. У костра на бревне сидела молодая  незнакомая, девушка в мужской одежде, а рядом молодой великолепный жеребец, который постоянно игриво бил передними копытцами об землю, будто просясь в бега.

- О, как  много рыбы, а я даже не знала о существовании здесь озера и тем более водопада. Меня зовут Диана, я служанка княжны Мерецковой, замок которой находится у подножия, - начала была незнакомка, грея замерзшие руки у костра. Роман ничего не ответил, высыпав рыбу на траву, подбросив сушняк на костёр, подвесил котелок с водой над огнём и молча начал чистить рыбу. Его молчание начало её раздражать и она, чтобы разговорить его, нарочито еще бросила дров в костер.

- Мне двадцать лет, а вы кто и как тут оказались? - настойчиво продолжала она и смотрела, как он ловко потроша рыбу, вынимал внутренности и бросал в заранее вырытую яму.
- Нет, не слыхал, я не местный приехал издалека, ищу одиночества, а вы, уважаемая, мне мешаете, - недовольно буркнул Роман. - Если хочешь мне помочь, то сходи на озеро и принеси воды, в шалаше стоит кадочка, да, еще заодно котелок возьми. Диана, взяв кадочку и котелок, пошла за водой. Её долго не было, и Роман, обеспокоенный её долгим отсутствием, с недовольным видом спустился к озеру - она стояла и любовалась красотой и чистотой озера и тишиной, царившей вокруг него. Увидев его, она восторженно, находясь в возбужденном состоянии, рукоплескав, по-детски воскликнула:

- Боже мой, какая первозданная красота, сама ассирийская царица Семирамида восхищалась бы такой чудесной работой, сотворенной самой природой. А сколько таких же таинств она еще хранит в своей сокровищнице и умалчивает об этом, а? Восхитительно! Ты со мной согласен, анахорет? Роман ей ничего не ответил, заполнив кадочку и котелок водой начал подниматься вверх. Она медленно поплелась за ним и, уже наверху, жалостливым взглядом посмотрев на него,  с мольбой обратилась к нему.

- Я хочу есть, я голодна, а кстати, как тебя зовут то, не могу же постоянно обращаться к тебе - Эй!
- Зовут меня Роман, - неохотно ответил он и опустил в кипящий котел очищенную рыбу, - скоро уха будет готова, а у меня одна ложка, иди, смастери себе ложку, и будем, есть. Ладно, так уж быть, тебе, как гостю, уступлю свою миску, - произнёс он, достав из маленького мешочка соль. Диана ушла и срезала толстый прут и начала строгать его, чтобы сделать ложку. Он видел, что она старается, но не имеет понятия, как это сделать.
- Диана, подойди к костру и принеси прут, который ты срезала, я покажу тебе, с чего начинать, - доставая нож, произнес Роман. Жеребец Дианы всё никак спокойно стоять не мог, неустанно топтался на месте.

- Конечно, конь у тебя красавец, вишь, как  шкура у него лосниться, видно, что ухоженный, - произнёс он, углубляя ямочку в конце прута и тем самым придавая ему вид ложки. Он налил уху в свою миску и положил на чурбачок, а сам стал хлебать уху прямо из котелка.
- Теперь я должен тебе признаться, Роман, а ведь меня с работы выгнали, ты не разрешишь мне пожить с тобой некоторое время, - сделав жалостливый вид, неумело черпая новой ложкой уху, при этом громко причмокивая, спросила Диана.
- Да, пожалуйста, только у меня харчей маловато, но как-нибудь перебьемся, рыбалкой да охотой. А ты сама-то умеешь стрелять?
- Да, я хорошо стреляю, и у меня ружье есть, как-то в лесу наткнулась, наверняка, кто-то потерял, - уверенно ответила она, и ушла к своему коню, и из седла вытащила двустволку ручной работы, инкрустированную драгоценными камнями, перламутровыми узорами. Ствол ружья было покрыто финифтью. Роман не мог оторвать взгляда от ружья дивной редкой работы и на некоторое время оцепенел.

- Ты не думай, оно не украдено, - сразу начал его успокаивать Диана. - У меня и много патронов в патронташе, который тоже нашла в лесу. Хочешь, это ружье оставь себе, как подарок за гостеприимство.
- Нет, нет, что ты? У меня же есть ружье, а чужого мне не нужно, - поспешил отказаться Роман.
- Ты, Роман, полностью прав - «бойся данайцев дары приносящих». Расскажи, пожалуйста, как ты в эти края попал, несчастная любовь или изгнание послушника - бельца из монастыря за отказ принять постриг и монашество? -  вдруг спросила Диана, стараясь вникнуть в его душевную тайну. Роман каверзу оставил без внимания, и еще раз посмотрев на Диану, проговорил:
- Что то - странно, Диана, ты нашла ружьё и патронташ в лесу и жеребец у тебя карабахской породы и притчу данайцев о троянском коне знаешь. Кто ты на самом деле, а? – резко начал Роман. Диана покраснела.
- Я княжна Мерецкова, наследница огромного состояния и замок мой находится у подножия. Прости меня за импровизацию, я немного пофантазировала. Хочу пригласить тебя в гости, - тихо прошамкала Диана.
- А я никуда не собираюсь ехать, наверное, ты меня принимаешь за деревенскую невежду, да? Твоя импровизация с мужской одеждой – странный поступок. Да там, куда ты хочешь меня пригласить, увидев нас вместе, мне тут же оторвут башку, ты княжна, образована, умна и не понимаешь таких простых вещей? Чтобы ты не знала и не видела, они меня выкрадут и торжественно утопят в музге, конечно, при этом напомнят: ты сверчок и знай, свой шесток, вот я и сижу на своем шестке, - нервно произнес он, перемещая угольки костра.

- Да я всегда так одеваюсь, и все об этом знают, и перестань, пожалуйста, так волноваться. Я сейчас уеду и завтра за тобой вернусь, у нас в низине есть небольшой особняк, который пустует, вот ты там и будешь жить, - с деловым тоном  уверенно произнесла она и направилась к шалашу.  Её слова Роман принял за шутку, поэтому ей не ответил. Она, ловко садясь на коня, ускакала вглубь леса, оставив его еще в сильном недоумении. Роман по-прежнему занимался рыбалкой, после того, как прикрепил сетку, взяв ружье, решил разведать окрестности и заодно поохотиться. Пройдя сквозь тальники  - заросли кустарниковой ивы, вышел на дубовую рощу и отчетливо услышал хрюканье. Спрятавшись за дубом, увидел кабаниху с множеством кабанят с хрустом поглощающих прошлогодний желудь. За деревьями на лесной лужайке увидел фазана с ярким оперением, значит, самец и, прицелившись, выстрелил. Конечно, ему жалко было убивать такую красивую птицу, но голодным он тоже не хотел оставаться. Он вернулся к своему шалашу, недалеко мирно пасся его конь. Подкинув сушняка в костёр, он подвесил котелок, чтобы вскипятить воды. Ошпарив в кипятке тушу птицы, начал её ощипывать, затем, выпотрошив, вынул внутренности. Хороший супчик выйдет, жаль, что Дианы нет, с сожалением подумал он. Вдруг его внезапно осенила мысль, а как же её возлюбленная Лариса и как он скоро забыл ту лунную ночь, звездное небо, берег горной речушки, где «скиталась бессонная нимфа по берегу Пенея», а? те слова любви, нежности, которые говорил он ей? А где то забытое сладострастие, её твёрдые груди, похожие на два нераскрывшихся бутона розы, которые ты тискал с наслаждением, покусывая соски, а? Где тот миг услаждения, когда ты, обезумев от счастья, шёл на поводу охватившего тебя вожделения и неудержимой страсти и был счастлив, услаждая её? Забвенье? Боже мой, какое же бесстыдство, непристойное поведение, О стыд, где ты? Нет, остановись, так можно дойти до безумия, и станет вопрос, а вообще любил ли ты её? Надо же такому случиться, это что, новый поворот судьбы или её месть? Чтобы там ни было, это зов моей судьбы, и я должен ли следовать на её зов?

Утром, Диана вернулась к шалашу и удивилась, что Роман вовсе не собирается поехать с ней.

- Эх, княжна, право, я тебя не стою, столько вокруг образованных, богатых людей, потомственных дворян, а я простой холоп, разве это возможно, так весь свет российский можно рассмешить, - сидя у костра обреченно тихо произнес он. От нее пахло духами дикого жасмина.

- Ты чем расстроен, Роман? Вроде всё идёт хорошо, а ты печален, что тебя беспокоит, если не секрет?
- Вот я думаю, как ты быстро и умело обращаешь меня в кабалу, о чем я тебя еще недавно предупреждал. Не хочу быть альфонсом. Пока тебя не было, я вспомнил японского поэта Кобаяси Исса:жалобно смотрит птица из клетки на полёт мотылька.  Наверное, за всё когда-то придется заплатить, мне очень было бы интересно, как все это будет дорого стоить. Меня устроило бы, только не ценой же жизни, - осторожно начал Роман, стараясь на Диану не смотреть.
- Я молю тебя выбросить из головы всякие глупые мысли, я не какая-нибудь путана или кокотка, вовсе и не гетера из диктериона, это меня обижает. Ведь говорила же, ты мне очень нравишься, чОрт побери, если хочешь увидеть мое падение, тогда изволь слушать. Я влюблена в тебя, и ты вынуждаешь меня плакать и как же был прав Овидий: «Силу закона иметь будет над всеми любовь» и если еще перефразировать его, да, он пусть мой грех простит мне, тогда получится, что ты, Роман, впился мне в сердце, как «точеные стрелы», и тут сам Эрот завидовал бы тебе, как ты мгновенно поразил мое сердце и теперь почему-то стараешься их вытащить, не думая о том, что раны кровоточат, где твое милосердие, наконец, жалость?отвергнут и не хотел быть отверженным. Не отвергай меня, не отгоняй от себя, учись быть счастливым прямо сейчас. Иначе не успеешь. Настоящее – это подарок жизни, поэтому нужно жить этим настоящим, с надеждой на будущее и с опытом прошлого. "Потом может и не быть". Нет на свете невозможного – дела в том, хватит ли у тебя храбрости. Помни, время и возможность никогда не возвращаются обратно, поэтому не теряй времени и не упускай возможности.  - плача, печально произнесла Диана.
 
- Милочка, дорогая княжна, я уже говорил, что я простой холоп, а ты потомственная дворянка, княжна, неужели эта разница в сословии тебе не о чем не говорит? Ведь существует общественная иерархия, права и обязанности, передаваемые по наследству, и это определяет наше неравенство, наше положение в обществе. Полюбив тебя и, даже, женившись на тебе, я не стану князьком, а ты холопкой, потому что есть противоречия в наших происхождениях, в родословном отношении, - возбужденно говорил он, - Я простой холоп и не намерен отрабатывать долги моих предков перед вами, княжна и нет у меня долговые обязательства. Но я свободен, на Кавказе нет крепостного право, я имею грамоту, как Эзоп, - продолжал  спокойно он. – Я отвергаю твое предложение и остаюсь на своем шестке.
- Значит, бросаешь меня, - плача говорила она, - и моя любовь тебя не удерживает, а как дальше мне жить?
- Очень просто, - язвительно отвечал он. - Снова наденешь бешмет, замаскируешь белокурые волосы накладными волосами и будешь скакать по лесам, пока не увидишь горящего костра с анахоретом. Может, он захочет жить в золотой клетке и получать с твоих рук корм. Я, как белец, постоянно и долго живу в монастыре, но еще не пострижен в монахи, а ты не скажешь, княжна, когда это произойдет, и я буду полноценным монахом, а? Может быть, тогда перестану белибердить и, возможно, стану толковым, хотя от такого холопа, бестолочи вряд ли приходится ожидать перемен, не меняются только очень мудрые и очень глупые, говорил Конфуций. Она понимала, что он говорит притчами, и он продолжал. - Ты наверняка помнишь, как  Никитинский мужик рассуждал - «Вишь, какая притча!», «Верно, я не в пору развязал язык...». Наверное, я как тот мужик, теперь окончательно распоясался, и не в меру начал покушаться на вековые святые традиции, с которыми жили твои предки, и живешь ты, княжна, а я хочу вернуться на свой шесток и очень сожалею, что мне твои премудрости не понять. Я, к сожалению, не наделен Богом мудростью, ведь надеялся, что у него есть свой ад - его любовь к людям, как утверждал уважаемый Ницше, но ошибся - то ли с сожалением, то ли с грустью произнёс он и направился к своему коню…

Май, 2026г.м.м.Б.