Охранник

 Охранник подкинул пенсионерке икру ради премии. На утро он проснулся с вставной челюстью в стакане и познал всю боль кармы.

Сорокалетний Игорь считал себя не просто охранником супермаркета «Авоська», а как минимум шерифом Дикого Запада. Он носил черную форму на размер меньше, чтобы обтягивала бицепсы, сурово хмурил брови и раскачивался на пятках у касс. Правда, пивной живот его сильно выдавал, но в своих глазах он выглядел «мужчиной на все сто».
До премии «Сотрудник месяца» (целых три тысячи рублей, которых не хватало на новую игровую мышку) оставалось одно пойманное нарушение. Настоящие воришки Игоря побаивались, а премию хотелось. И тут в магазин зашла Антонина Павловна.
Божий одуванчик, семьдесят восемь лет, очки на веревочке и старая тряпичная сумка. Она долго и близоруко выбирала молоко по акции.
Игорь, убедившись, что они в слепой зоне камер, виртуозно, как фокусник, смахнул с полки баночку дорогой красной икры и незаметно опустил её прямо в открытую сумку пенсионерки.
На кассе разразилась драма.
— Опа! А за деликатесы кто платить будет, гражданочка? — громогласно на весь магазин гаркнул Игорь, вытягивая икру из сумки.
— Милок… да как же это… я не брала, — лепетала побледневшая Антонина Павловна, хватаясь за сердце.
Очередь осуждающе зашепталась. Бабушку довели до слез, заставили писать объяснительную, пригрозили полицией. Игорь сиял. Начальник смены лично пожал ему руку и выписал заветную премию. Вечером Игорь купил пива, заказал мышку и уснул героем.
А проснулся… с резкой болью в пояснице.
Игорь потянулся, но суставы хрустнули так громко, словно кто-то наступил на пачку чипсов. Он открыл глаза. Потолок был чужой — с желтыми разводами. На груди сидел огромный, наглый рыжий кот и требовательно орал.
— Брысь, блохастый! — хотел крикнуть Игорь, но из горла вырвалось старческое, дребезжащее: — Ой, батюшки, Кеша, не ори, иду-иду…
Игорь в ужасе поднес руки к лицу. Руки были покрыты пигментными пятнами и сеточкой синих вен. Он вскочил с кровати (тотчас поймав радикулитный прострел в спину) и похромал к зеркалу.
Оттуда на него смотрела вчерашняя Антонина Павловна. Волосы седые, в жидком пучке. А на полочке в стакане с водой приветливо улыбалась вставная челюсть.
— Матерь божья… — прошамкал Игорь. — Допился. Белочка!
Он попытался ущипнуть себя, но дряблая кожа только больно оттянулась. В теле бабушки всё было тяжело: дышать тяжело, ходить тяжело. В кошельке на столе лежали жалкие 450 рублей и квитанция за коммуналку. А кот Кеша орал так, что пришлось идти на кухню. Но кошачий корм закончился.
Делать нечего. Пришлось Игорю (в теле Антонины Павловны), кряхтя, надевать старенькое пальто, брать ту самую злополучную сумку и топать в магазин. В свою родную «Авоську».
Идти с больными коленями оказалось пыткой. Бордюры казались горами. Светофор мигал слишком быстро — Игорь едва успел перебежать дорогу, отчаянно семеня ногами и ругая мэрию.
В магазине он взял пакетик дешевого корма для Кеши и батон. Подошел к кассе. И тут дорогу ему преградил Саня — его напарник по смене. Такой же амбал с синдромом вахтера.
— Ну-ка, бабуля, что в кармане прячем? — хищно оскалился Саня и ловко вытащил из кармана бабушкиного пальто дорогую палку сырокопченой колбасы.
Игорь обомлел. Он видел, как Саня сам её туда подкинул секунду назад!
— Саня, ты чё, берега попутал?! — рявкнул Игорь, но вместо грозного баса получилось жалкое старческое кудахтанье.
— Поговори мне тут, воровка старая! — Саня грубо схватил его за локоть. — Вчера икру тащила, сегодня креветки! В подсобку, живо!
Люди в очереди оборачивались. Кто-то цокал языком: «Дожили, пенсионеры воруют», кто-то презрительно морщился. Кто-то, наоборот, кричал: «А скоро и мы по рукам пойдём с такими ценами».

Игорь почувствовал, как по щекам сами собой катятся горячие, горькие слезы. Ему стало так стыдно, так невыносимо обидно. Он понял, что никто не поверит старой слабой женщине. Сердце в груди вдруг забилось как сумасшедшее, перед глазами потемнело, в ушах зазвенело…
Пол ушел из-под ног.
Игорь с криком сел на кровати.
Он тяжело дышал, ощупывая себя. Бицепсы на месте. Волосы темные. Никакой челюсти в стакане. Своя квартира. На часах — шесть утра.
Он метнулся к штанам, вытащил телефон. Да! Сегодня был тот самый день. Он еще не ходил на смену. Он еще не подкидывал икру!
Игорь сел на пол и закрыл лицо руками. Его трясло. Он вспомнил этот липкий, уничтожающий стыд и боль в старом сердце от несправедливости.
Это был сон во сне?
Он где-то читал, что такое бывает и человек может проживать целые дни в других реальностях и даже быть разном теле. Всё было таким реалистичным, что он не мог забыть этот сон.
В тот день Игорь пришел на работу самым вежливым охранником в истории. Когда после обеда в магазин зашла Антонина Павловна за своим акционным молоком, он не спускал с нее глаз. Но не для того, чтобы подловить.
Когда бабушка стояла на кассе, пересчитывая мелочь, Игорь подошел к ней и аккуратно положил в ее корзинку банку хорошего кофе, палку мягкой колбасы и пакетик дорогого корма.
— Это подарок от магазина, Антонина Павловна. Акция ко Дню… хороших людей! Ну, и для кота ко-что, — сказал он и широко улыбнулся.
Бабушка расцвела так, что стала похожа на девочку.
— А я разве говорила, что у меня есть кот?
Игорь немного опешил, но не придал этому значение.
— У всех бабушек есть кот. Разве у вас нет?
— Есть! — радостно сказала старушка.

А Сане-напарнику Игорь в тот же день жестко сказал:
— Увижу, что стариков щемишь ради премий — форму вместе с тобой съесть заставлю. Понял?
Саня не понял, но на всякий случай кивнул. А Игорь вечером шел домой и почему-то чувствовал себя настоящим шерифом. Без всяких премий.