Реквием по мечте

Мечта умирала под утро,
Когда гасли огни в кабаре.
И корона, что стала как будто
Печальным наследьем во мгле, —
Покатилась по гулкому полу,
Растеряв бриллиантовый свет.
Кто-то в зале смеялся... И голос
Прокричал: «Господа, её нет».

А была ли она? Или снилась
Тем, кто верил в неё, как в себя?
Тех, кто падал, — не поднимала,
Тех, кто встал, — не звала в небеса.
От неё оставались осколки
Хрусталя, что не склеить вовек,
Словно сад, что горел на задворках,
Где закончился времени бег.

В сердце ад. И бессонные слёзы
На подушке, пропахшей бедой.
Помнишь, как выживали сквозь грёзы
С переломанной детской судьбой?
Это было. И сплыло. И стало
Той строкой, что не вырвать из книг.
Только память, как нимб, не спадала,
Только груз этих дней не настиг.

Так звучи же, реквием горький,
По мечте, что сгорела дотла.
Ты была мне не просто опорой —
Ты была мне опорой из зла.
Я тебя отпускаю без крика,
Без надрыва, без сжатых зубов.
Ты теперь не открытая книга,
А пролог моих будущих снов.

Тишина. Занавес. Пепел.
Грудь сжимают объятия вины.
За обиды, что душу задели,
Я за всё всех простила... пойми.
И под яблоней, в мае, без злости,
Где трава прорастает из снов,
Я шепчу: «Pardonne-moi, звёзды,
За мечту, что спасли от оков».

А на старом конверте — ни слова,
Только след от живого огня.
Это я выхожу из былого,
Это я дописала себя.
Не реквием — тихое чудо,
Где осталась живая душа.
Где корона — не символов груда,
А покой, что пришёл не спеша.