Золотая Рыбка Альманах Миражистов

 
                Альманах Миражистов
 
      ЗОЛОТАЯ РЫБКА
                Константин КЕДРОВ-ЧЕЛИЩЕВ, Николай ЕРЁМИН,
                Сергей АРУТЮНОВ, Евгений СТЕПАНОВ, Нина КРАСНОВА
                2026
 
                Виртуальный Альманах Миражистов
 
Петров-Водкин К. С. Купание красного коня

               
        ЗОЛОТАЯ РЫБКА
                2026
      

          
 
Автор бренда МИРАЖИСТЫ, составитель и издатель Николай Ерёмин nikolaier@mal.ru телефон 8 950 401 301 7
Матрёшки Екатерины Калининой Кошек нарисовала  Кристина Зейтунян-Белоус

© Коллектив авторов 2026г
 
Константин КЕДРОВ-ЧЕЛИЩЕВ
 
 
*** 
Безмерный дождь заполонил пространство
Останься о прошу тебя останься
Останься бабочкой двух губ из поцелуя
треперящего на губах из крыльев
Стань крыльями двух губ сквозь нас летящих
И бабочкой двух тел оттрепетавших
И всё ещё треперющих друг в друге
О тело двуединое любви
Два сердца как трепещущие крылья
Двух бобочек себя собой обнявших
прижавших крылья к крыльям
Крылья к крыльям
И улетевших навсегда друг в друга

1961 – 2016

Золотая рыбка (Кедров-Челищев) / Стихи.ру
Не отпускать нельзя - порвётся леска
 Возможно что я дёрнул слишком резко
 Быть может это общая ошибка
С крючка сорвалась золотая рыбка.
Ищи её теперь ищи - лови
Но почему губа моя в крови. 14 сентября 2018.

Другие произведения автора Кедров-Челищев.stihi.ru/2018/09/14/475

***

Я знаю в мире всё полно значения
 поскольку мёртвых больше чем живых

 зачем мне болевые ощущения
 когда мне больно и без болевых

 

Зачем мне боль и так всё больно
Зачем мне память если помню всё
Краеугольно некраеугольно
Всё рушится и возникает всё
 

Один и тот же памятник созвучий
Вдруг зазвучит  в объятиях стиха
Я самый самый самый лучший
Беру низы средину и верха

1 февраля 2017
Рецензия на «Константин Кедров Я знаю в мире все полно значения» (Лорина Тодорова)
Благодарю за ТОТАЛЬНОЕ ПО-нимание. ВЫ внутри смысла, как
золотая рыбка в в в-оде!
Кедров-Челищев   28.03.2017 10:45   •   Заявить о нарушении
 

 
Альманах Миражистов
Николай ЕРЁМИН
Альманах Миражистов





 
Николай ЕРЁМИН, Лауреат премии Константина КЕДРОВА
 
 
НЕРУШИМЫЙ СВЕТ

СОНЕТ СПАСИТЕЛЬНЫЙ ПОЛЁТ

Нам не вернуться никогда
Сюда, где горе – не беда…
Где восемь бед – один ответ…
А счастья не было и нет.

Скорей! Скорей за горизонт!
Скорей  - туда, где счастье ждёт
При свете солнечного дня…
Где нет тебя и нет меня…

Туда! – где звёздный свет луны!
Вперёд! – где будут спасены:
Ты – поэтесса, я – поэт,
Которым по 17 лет!!!

…Где нас и день, и ночь: - Вперёд! –
Зовёт спасительный полёт…

СИКСТИНА  ПРО ЛЮБЛЮ ЛЮБОВЬ

Люблю бессмертную любовь!

О ней читают вновь и вновь –
Все – над могилой Пастернака,
Кто в Переделкино бывал
И – За здоровье! – выпивал…

И смертную люблю, однако…


***
- Глупая женщина!
Глупые пишет стихи…
- Мудрая женщина:
Умные пишет стихи… -

Так после феста,
Вроде протеста
Не называя фамилий
И пальцами небу грозя,
В рамках привычных идиллий
Шутят поэты-друзья…

***
- Про что стихи? - Да всё про то же –
Как дрожь любви бежит по коже
И отражается в глазах…
И исчезает в небесах…
Увы и ах,
 Увы и ах…

***
Тракт в ад
Трактат
Акт
Факт
Такт в такт

***
Там – набор политических трампов.
Здесь – напор поэтических штампов.
А в конце - дифирамбов не счесть:
Там – разборка? А может быть – здесь?

СИКСТИНА ПРО ПТИЦУ ФЕНИКС

- Не хочу идти на операцию –
Ах! – по удалению аппендикса…
А хочу идти на модерацию
Возрожденья пепла птицы Феникса!
Господи, помилуй и спаси
Птиц, ещё живущих на Руси!

ПЕСЕНКА-ПАРОДИЯ на женский ИИ

Ты ушёл – я пришла
Я ушла – та пришёл
Ничего не нашла
Никого не нашёл

Не хватает мне зла:
Ах, зачем, как дебил,
Вновь, когда я ушла,
Ты ко мне приходил?

ОКТАВА ПРО НАСТОЙКУ И НАСТОЙ

- Целебней хвойного настоя –
Моя настойка, на спирту!
Употребление простое:
По капле – каждую версту…
Пить, не хмелея, до ста лет
И после – если ты поэт… -

Сказала Муза мне вчера,
- Начнём? Пора, мой друг, пора!

ХЕМИНГУЭЙ НА КУБЕ

Леченья метод был жесток.
Но всё равно к Хемингуэю
Был применён электрошок…

О чём я глубоко жалею.
Недаром в глубине жилья
Раздался выстрел из ружья…
И увеличил список лиц
Писателей-самоубийц…

ПОЛУСОНЕТ ПРО НАШЕГО   СОВРЕМЕННИКА

- Я жил когда-то  под чинарами…
Потом на нарах и под нарами…
Теперь под кедрами живу,
Где все во сне гуляют  парами…

Но - одиноки   наяву,
В раздумьях о добре и зле…
И я, конечно, в их числе…

ПРИВЕТ
- Не печалься друг, поэт.
Ник Нику пламенный привет!-
Виктор Болгов- Железногорский

   ПОЛУСОНЕТ-ОТВЕТ НА ПРИВЕТ

- В Дивногорске поэты дивные...
В Красноярске поэты красные...
В Черногорске поэты чёрные…
В Белогорске поэты белые…
А в Железногорске - железные! -

Так когда-то я сочинил...
На других не хватило чернил...

СОНЕТ ПРО ГОМЕРА И МЕНЯ

6 лет Гомер  - других секретов нет –
Учил меня: как при любой погоде
Петь, сочинив классический сонет
Под музыку богини Тахо-Годи…

Чтоб, не жалея ни любви, ни света
Звучали – два катрена, два терцета …
…По-русски и по-гречески их спеть –
Тут надобно умение иметь!

Душа и тело голосили смело
Про вольные сибирские края,
Сумев понять, что слово – это дело.

Ау! Москва…Ау, Литинститут!
Где музы до сих пор ещё поют,
Как –  юный Одиссей – был счастлив я…

ОКТАВА ПРО МЕЧТУ

Увы, и я всю жизнь питался
Банальною духовной пищей…
И сохранить себя пытался,
Мечтая стать Большою  птицей…

И улететь в иные страны,
Чтоб пиццу есть и есть бананы…
Но умоляли вслух: - Постой! –
Отец и Сын и Дух святой…

ПОЛУСОНЕТ ПРО ГОРЫ ЗОЛОТЫЕ

Страна,  где горы золотые…
Сыры – сухие и сырые,
И вина – полу- и сухие,
Нам были очень по душе…

Страна, где жили мы, хмельные,
Влюблённые и молодые, -
В воспоминаниях уже…
               
сикстины
НА ПАСХУ

У нас на Пасху выпал снег,
Как будто чудо из чудес…

И, восхищённый человек,
Я поспешил в весенний лес…

И вдруг в мерцании небес
Увидел, как Христос воскрес…

***
Мы шли по саду, ах, в полубреду,
Не ведая, где правда и где ложь…

…Ты думала, что я тебя веду?
Я думал – это ты меня ведёшь!
…Мы думали…Чтоб вымолвить опять:
- Ах, Боже… Там такая   благодать!

***
Любовь есть наркота…
Влюблённые  плутовки
Все гибнут – скукота! –
От передозировки,

От перенапряженья  -  в пух и прах -
Немых  стихий, оставленных  в стихах…


***
Все спрыгнули  с «Летучего Голландца»
В пучину…Я  один  остался жить,
Поскольку  было некуда деваться:
Канат меня опутал, точно нить…

Погибли  все  безумцы…Боже мой!
Благодарю, что я ещё живой…

«НЕ УБИЙ!»  - БЛАГАЯ ВЕСТЬ

Братья, не ходите на войну!
Это грех такой, что ну-и-ну:
Что убить, увы, что быть убитым,
Без вести пропавшим и забытым…
Брат мой, всем живым Благую весть,
Библию, прощу тебя прочесть!..

КИРПИЧ
                - Морда, морда, я кирпич…
                Перехожу  на сближение…
                Народная шутка

Когда с высотки брошенный кирпич
Летел в меня, а не в кого-то…Вдруг
Я Ангела услышал  бодрый клич –
И разорвал прыжком порочный круг…

И с той поры, на недругов ворча,
Ношу в душе осколок кирпича.

***
Всю жизнь мне говорили:
- Не проси! И всё, что надо, будет у тебя.
Но вот прошу я: - Господи, спаси
От всех, кто говорит мне, не любя,
Что в жизни счастья не было и нет…
И подари мне вечный вешний свет!
               
***
Ехали мы, зыркали
В небо лет и зим…
Где мы? Нет ни в зеркале
Нас, ни перед ним.
               
***
Ты ешь шашлык…Ты пьёшь кумыс…
Глядишь, как  птицы пролетают…
Как жизнь вокруг теряет смысл…
А смерть его приобретает…

УТРО

Проснулся – некуда спешить.
Нет дел, ну, и дела!
Теперь бы, радуясь, пожить…
Да поздно: Жизнь прошла…

***
Ушли старушек имена
Пришли иные имена
И молодые – Ху из ху? –
Совсем другие, на слуху…

***
Она ко мне прильнула, как дитя…
И плача, и смеясь, как бы шутя…
И я  – О, аромат  ея волос! –
Вдруг рассмеялся, радуясь до слёз…

СТРАХ

О, страх - опять
Любимым быть…
Всё потерять
И всё забыть…
 

СОНЕТ ПРО ТЕХ, КТО РЯДОМ

Почему по воле Бога
Жизнь моя течёт убого?

Потому что я, дебил,
Всех, кто рядом, разлюбил!

Возгордился как поэт
И сказал, что Бога нет.

И они, любовь ценя,
Отвернулись от меня:

- Ну какой же ты поэт,
Если веры в Бога нет? -

И стихи твои теперь
Не нужны нам – верь, не верь…

- Боже мой, иже еси,
Вразуми нас и спаси!

сикстины

ТИПА ПЕСНЯ

Кому стихи мои нужны?
Спросите у моей жены!
И чётко, всем по одному,
Она ответит: - Никому!
Разубеждения напрасны.
Хотя стихи его – прекрасны!

ТЕСТ  НА ЗАСЫПКУ

- Как вы относитесь к Ахматовой?
- Как вы относитесь к Цветаевой?
Вопрос традиционно матовый…
Поэт, ответа не утаивай,

А сразу сделай шах и мат…
Пусть, что угодно говорят!

БАНКИР

- Богатые стали богаче,
А бедные стали бедней?
Всё верно…А как же иначе?-
Промолвил банкир Бармалей…

И мне подарил 100 рублей,
Сказав: - Не имей 100 друзей!


***
Увы,  в пути от «оха» и до «аха»,
Вся в рассужденьях о добре и зле,
Россия задыхается от праха
Тех, кто не пожелал лежать в земле…

И вверх глядеть, и молча рассуждать:
Какая в небе всё же благодать!

***
Боже, как давно
Мы, хмельные в дым,
Мокрое вино
Делали сухим…
От Амурных стрел
Спирт сухой горел!

            Из романа «Прощай, спиртное!»
***
Поэт сказал, что он «в завязке»,
Поскольку жизнь течёт  к развязке…
А сквозь магический кристалл
Стакана он смотреть устал…

И счастлив, что который год
Стихов не пишет и не пьёт…

И хочет, чтоб -  по одному -
Друзья поверили ему,
Что по дороге на Тот свет,
Увы, альтернативы нет…

СОНЕТ ПРО СТИХИ И ГРЕХИ

Сосед, Зав. кафедрой марксизма,
Лечился от алкоголизма…
Он был несчастным  человеком:
Писал партийные стихи…
И, став церковным имяреком,
Все замолил свои грехи…

- Прости- прощай, святой отец,
Ты излечился, наконец…

И я, как бывший пионер,
А ныне - ПЕН-пенсионер,
Почти Овидий и Гомер,
Сосед, с тебя беру пример…
И вновь, приняв на грудь вину,
Тебя сегодня помяну…

ЛОЭНГРИН

«...Знакомый лектор мне вчера
 сказал: "Антимиры? Мура!"
                Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ
«Рифмы-Лоэнгрифмы
И миры муры»
                Константин КЕДРОВ

***
- Я замурован в мир муры,
Где лживы правила игры…
Правдива лишь игра без правил!
Ах, кто меня играть заставил? –

Спросил со сцены Лоэнгрин –
И стёр с лица фальшивый грим…

октавы
ОКТАВА ПРО ЯМБЫ

Хорошо, что я ещё не слаб!
Мне доступен пятистопный ямб…
Четырёх…И трёх…И ямб двустопный…
И – из стопки хлопнуть – одностопный!

В них живёт неведомая сила,
Что меня несла и возносила…
Слава Богу, что ещё несёт
До космо-классических высот…


ОКТАВА ПРО ВОЖДЕЛЕНИЕ

Ты меня вожделеешь…
Я тебя вожделею…
Ты меня не жалеешь…
Я тебя не жалею…

И веду, точно вождь,
Через снег, через дождь…
Ах, на солнечный свет –
Ради новых побед…

ОКТАВА ПРО ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

- Отравили?
- Или сам?
- Застрелили?
- Или сам?

- Ну, конечно, сам-с-усам
Он вознёсся к небесам
Выше звёзд и месяца -
Лишь бы там повеситься…

ОКТАВА ПРО БАРДОВ

Бесплатно, помню, пели барды…
А нынче, глянь, увы и ах, -
Повсюду банки и ломбарды…
Все помешались на деньгах!

И, отдыхая от забот,
Никто бесплатно не поёт!
И деньги требует за вход
Бард у кладбищенских ворот…

ОКТАВА ПРО ЛЮБОВЬ И АЛКОГОЛЬ

Куда нас завели,
Превозмогая боль,
На радость всей Земли –
Любовь и алкоголь!

В любые времена
За них идёт война…
В дороге на Тот свет
Непобеждённых нет…

Из романа «Прощай, спиртное!»

СОБУТЫЛЬНИКИ

Я сегодня на мели…
Дни летят, недели тают…
Собутыльники мои!
Мне вас очень не хватает…

Где ты, море между гор,
И пленительное лето?
Где массандровский кагор,
И беседка, и беседа?

Вдохновенья лёгкий шаг…
И волшебная тетрадка…
Аю-Даг… И Кара-Даг…
И кораблик «Мухалатка»…

Отчего и почему
Не с кем выпить-похмелиться?
Все ушли по одному…
Вспоминаю ваши лица…

То-то было! – благодать…
Сердце грусть-тоска сжимает…
Захотел бутылки сдать –
Да нигде не принимают…

***
Жена твердит, что я сошёл с ума…
Я отвечаю: - Ты сошла сама! –
Но, избегая страсти и молвы,
Мы снова, к счастью, оба не правы…

***
В душе – который год подряд –
То рай любви, то счастья ад…
А вне души, среди забот,
Как в сказке, - всё наоборот!

***
Над  скамеечкой дремлет акация…
И сквозь сон говорит древний дед:
- Тупиковая ситуация…
Хочешь выйти, а выхода нет…

***
- Где веселие моё?
Где еда? И где питьё?
Где мои 17 лет? –
Спел – и замолчал поэт.

ЧТО?

- Что в прошлом?
Любви круговерть…
- Что в будущем?
- Старость и смерть…

БЛИЗНЕЦЫ

В душе поэта – два уродца:
- Ха! – для врагов…- Ах! – для друзей…
И каждый подлинник смеётся
Над бледной копией своей…

ПРОРОК

Все погибли, увы, стар и мал…
Сохранился поэт - глух и нем…
Всё сбылось! Всё, что он предсказал
Непонятно кому и зачем…

Николай ЕРЁМИН  Май 2017-2026 г Красноярск
Рецензия из архива
Написать рецензию
НАПОР НАС
НА ПАРНАС
Кедров-Челищев   09.05.2017 12:46   •   Заявить о нарушении / Удалить










 

Сергей АРУТЮНОВ
Альманах Миражистов
 
 
НЕЩИТОВАЯ ДРАПА
ИЗ НОВОЙ КНИГИ СТИХОТВОРЕНИЙ.
***
Голый под фалдой,
Гончий, как Зорро,
Год небывалый
Кончится скоро.

День ли, неделя,
Взыщет он с подлых,
Тепля, не тепля
Меркнущий сполох.

Клятвы ль, проклятья -
Всем соболезнуй,
Глядя, не глядя
В бездну за бездной...

Морось какая!
Шалости червня,
Мол рассеканья,
Шрам рассеченья.

Там, где у профи
Ширь необъятна,
Пролитой крови
Бурые пятна,

Но не в полене,
И не в паване
Дня прибавленье,
Дня прибыванье.

ПЕРЕУЛОК

Проклял я давно свое шатанье
От земли по самый окоём,
Отчего же в Пуговишном так мне
И покойно, и светло, как днём?

Призову в свидетели - страшитесь
Ждать отца, как верный Телемак...
Значит, я уже когда-то жил здесь,
В этих трехэтажных теремах,

И уже ходил небесным полем,
Позабыв низины шизняка,
Это значит, мы себя не помним,
Вспоминая разве что слегка.

***

Четверть уж веку сему. А мне
Столько же слышится ор - настаивай
На причитающейся вполне
Мантии дерзостно горностаевой,
Правь, ибо правому каждый лев,
Будто ягнёнок в ночи обманчивой,
И, от возможностей ошалев,
Каждую кровью людской оплачивай.
Классно. И прятаться не корысть,
Просто, когда посрывает вентили,
Эту ли четверть мне волком грызть,
Эти ль века и мантии эти ли?

***

Кажется далью, а вроде близь,
Даром что песни спеты:
Те, что при вольностях родились,
Выслужились в эксперты.

Рядят они, что почём и где,
Вне парадигм изжитых,
Чтоб в окружающей черноте
Не совершать ошибок,

Мнится им воля, да хрена с два -
Их, что в сужденьях дерзки,
Шашни бирючества, грех вдовства
Торкают не по-детски.

Нам же, в обносках с чужих плечей,
Что не поимут срама,
Издавна нет ничего прочней,
Чем бытия казарма,

Этим по лычке, а тем петля,
Мёртвым что Лист, что Шуберт.
Ни первогодки, ни дембеля
Фатума не обжулят.

***

Кому смолчать удобней,
Поклявшись кипятку
Забыть про жуть утопий
С плацкартами в пургу,

В рядах ли Фибоначчи,
Фалангах ли Фурье,
Не забранным в команчи
Тоскливо в январе

Среди дерев сукастых,
Обрыдлых идиом
Душа как алый галстук,
Прожженный утюгом.

История ль двояка,
Страна ли предала,
Ну что тебе та тряпка,
Кумач на три угла?

Поди ж, какая тайна,
Потщишься, изучи -
С боков пирамидальна,
По центру - глаз в ночи.

И как сказать зоилам,
Какая нынче мгла
Предательством взаимным
На низость обрекла.

***

Гуляй, Москва, гуляй пока,
От правака до левака,
С бюджетника, что нищ и бос,
До в злато разодетых бонз,

Гуляй, надрывно голося,
Покуда не погибла вся,
Гуляй под скрипку и гобой,
Чтоб треснул мир перед гульбой,

Гуляй, покамест алгоритм
Не вывел нам, как отгорим,
Скача на загнанном коне,
Рожая мальчиков к войне.

***
Пока та маленькая «Сесна»
На Красной площади не села,
Была нам радость неизвестна,
Не возрождались мы из пепла,

Но только Руст, и мазохизм наш
Ликует, левую подставив -
До звёзд гордыню не закинешь,
А потому - салам, Басаев,

Шалом, засилье мировое
Воров, что избегают каторг,
И шеф их, дувший на тромбоне,
Невероятно пошл и гадок,

Но и самих себя изгваздав,
Им не понять в безлюдье зимнем,
Как всем нам сладостно до спазмов
Непротивленье злу насильем.
***

Как дом, что покинут лет сорок назад,
Чей облик заведомо дик и космат,
И призраки, скучные до тошноты,
Как рюмки в серванте, постыдно желты,
За пастырский клич принимавший попсу,
В крещенских туманах с холма я ползу,

Сползаю, осокой бока пропоров,
И слышится смех мне, и рёв тракторов,
И взвизги гулянок, и брань с похмела,
И вьюга, что всю эту жизнь замела,
Где каждый порыв её - громы литавр,
И лестничный скрип словно сердца удар.

***
Такие петарды нам сны прерывали,
Когда, шелестящая, будто графит,
Ночная не вышла, и встали трамваи,
Гадая, в кого прилететь норовит,

А что там гадать, если снег трое суток,
И горы воздвиглись по слову с небес,
И чаянье принято за предрассудок,
А верных причастников держат за плебс,

Когда на причастие выбрана квота
Составом, идущим на путь отводной
Тринадцатого незабвенного года,
Такого последнего перед войной.

***
И день, и пищу даст, а что взамен
Способен жалкий смертный дать ему,
Мольбы свои? Я больше не спортсмен,
И ни рояль, ни шкаф не подниму,

Таков, что, даже выгорев дотла,
Останусь на земле привычно волгл,
И не возьму от ближнего вола,
Поскольку сам ни кто иной, как вол,

И если жертвен, пусть мне грудь клеймом
Прожгут, будь овцебык, бизон иль як,
Превыше прежних догм и идиом,
Поверх иных пометок на полях.

***
Что мне теперь твои но, что кобуки,
Пьеса дурна, исполнители жалки,
Жизнь отвалилась - пласт штукатурки,
Что обнажает кабели, шланги.

Вот, отделившись от башни высокой,
Галка колеблется, будто хмельная -
Что же, родная почувствуй восторг мой
Уподобленья, упоминанья!

Незаглушима нота абсурда
В гроте, плетьми винограда увитом:
Город великий бит, как посуда,
Сказано, к счастью, только вот фиг там,

В скудной грязи летописцы увязли,
И, над судьбой беспощадно довлея,
Светит звезда в опустелые ясли
Упоминанья, уподобленья.

***
Откровенно говоря,
Чем толочь крупу,
Лучше сесть среди ворья
Тесно, как в гробу.
Вдашься в заунывный вой -
Беден их язык,
Тускло им стоять в пивной
В рубищах простых.

Мало ль где грустят, но тут
Харкнут в болтуна,
Темы ближе не найдут,
Чем всего одна -
Что в пентхаус, что в барак
С мёрзлым чердаком,
Воры - только о ворах,
Ни о чём другом.

Похрен, кто там что исторг
Рокер ли, попсарь,
Оттяни сначала срок,
А потом базарь,
Нет удачи им никак,
Жизнь как ишиас,
Вогнан в душу аммиак
Пулей между глаз...

Погляди же, погляди,
Зная, как ты благ -
Этот в келье, тот в клети,
Парше, кандалах.
Оттяни, и лишь потом
Плачь или ворчи,
Разбудив уснувший дом
Странником в ночи.

ЛИТЛ ФИФТИН

Привыкая не задавать вопросов,
Ни о торжествующих сионистах,
Ни о том, зачем им везли на остров
Тех, чей рейтинг был чрезвычайно низок,

Вне малейших приданных полномочий,
Да и цели той, что была бы вбита,
Я не знаю, что с ними сделал кормчий
Трёх Шестёрок или Звезды Давида,

От предсмертных визгов почти оглохнув,
Что он понял, с чем его день был прожит,
Как он спал, под звяканье флейт иль гонгов,
И Рокфеллер был это или Ротшильд,

В человечью шкуру зашитый аспид,
То ли Бейлису, то ли Шпаннеру вторя,
Всё равно мне, ибо сознанье гаснет,
Чтоб с ума не сойти от горя.

***
Что чалиться, что резать по живому,
Морока та ж, и та же пестрота –
Постиг я жизни суть, возможно, форму.
С трудом, конечно. Как же без труда –
В ничтожных рассужденьях о копейках,
Что втуне на забавы извели,
Из озера глядим на отчий берег,
Тоскуя по нему, как не свои.

Но милость Божья явлена была мне
Родительством над каждым сиротой,
В тот час, когда расслышал сквозь пыланье –
За этим снегом будет снег другой,
И я увидел то, что предстоит нам –
Затянет смерть багровый свой кушак,
Выкашивая холодом взаимным
И толки, и пиры при торгашах,

Как прекратятся дни, как речи смолкнут
Пред знойной тайной мировых энигм,
Об камни раздробив предвечный цокот,
И чёрный Кремль, и воронов над ним,
Но как бы им ни вычислить косеканс,
Раченьем не отменят синеву.
Свидетельствую – видел, как и всех вас,
Я это всё, как всех вас наяву.

ЦИРК

И где ж они, спросят, все эти гимнасты,
И тигры, и львы, что так дивно гривасты,
И клоуны ваши в одеждах обвисших,
Что так улыбаются нам на афишах?
Сжимая билеты по грошику-по два,
Душа замерла и к свершеньям готова.

Свершений полно после бури недавней -
Арена пуста. Ни бросков, ни метаний,
И лишь на задах, избоченясь, как мёртвый,
Последний жонглёр в уцелевшей гримёрной,
Не слышащий ни топотанья, ни свиста
Толпы, что от века была голосиста,

Черты в темноте различая едва ли,
Ещё не забыл, как их всех убивали,
И как они гибли в салонах, в каютах,
На улицах, на площадях многолюдных...
Такой одинокий в пространстве незримом,
По-волчьи косится на баночки с гримом.

***
Врубят нижнюю подсветку -
Вот он и финал.
Чем ты кажешься им сверху,
Знаю, повидал.
Вряд ли леммой, аксиомой,
С телом и с душой,
Ибо образ насеком твой
В пустоте сплошной.

Завершай теодицею,
Прикрути узду,
Став для них законной целью
На своем посту.
Обгорелым лесосекам
Впарить мудрено
Плесневелый хлеб со снегом,
Стылый, как бревно,

Ни венки и ни ансамбли,
Только гарь краюх.
Врубят - поминай, как звали.
Врубят, и каюк.
Свет, что то во льду, то в камне,
Тьмой не облеку,
Ты, переводя дыханье,
Шепчешь на бегу.

***
Эту Москву февральскую, дым из труб,
Эти мечты дурацкие о стоп-кране,
Счистить бы с памяти, словно линялый струп,
Чтобы печаль расшиблась о воздыханье,

Только зачем, когда на исходе дней
Память и так излишне коротковата,
И не светлей с обрезком, и не темней,
Если с небес обвислых звучит команда

Встать и идти, и, вымуштрован, идёшь,
Ибо неподчиненье себе дороже,
Мимо февральских будок и билетёрш,
Да и себя, у которого гонор тот же.

***
Когда туманно мартовское утро,
Непредсказуем рваный ритм капели,
Окрестность смотрит по-медвежьи буро
На склоны, что за зиму поглупели,

Я мню пустым бедлам своих записок
Времён войны за превосходство каторг,
Но этим вовсе не к безумству близок,
А к вольному реченью о стигматах,

Где так единствен, Господи, мятеж Твой,
Призыв погрязшим в колебанье шатком,
Что, богословски нищ, не льщусь надеждой
Признать его свободы первым шагом.

***
Как сказал один молодой шизоид,
Наступает март, потому что стоит,
Пусть бы даже дело твоё столетне,
Быть убитым если, то в наступленье.

Восклицать отвыкший, едва поблекнув,
Не до памятников, автопортретов,
То съезжая в лог, то бредя по шляху,
В этой жизни только и тянешь лямку.

Поначалу мыслилась жизнь простая,
А не та, где, связями обрастая,
У себя же нудной стези не слямзи,
Отрицая всякий намёк на связи,

Но уж если режет уздой диета,
Из всего, пожалуй, ассортимента,
Я, святая мать моя и отец мой,
Предпочел бы солнце, как в песне детской.

***

Скандалов-интриг опричь,
На торжище портупей
Не любят загадок, притч -
Попроще б да погрубей.

Каких бы там гасиенд
В неистовстве ни разжёг,
Не суйся. Вакансий нет,
Не нужен ты нам, дружок.

Возжаждай ты наших благ,-
Ты тотчас бы к ним приник,
Раздулся бы, как желвак,
И шпарил бы напрямик.

Взогрели бы, коль продрог,
Была бы не жизнь – халва,
А так - извини, браток,
Тут очередь века в два.

Куда ты тут со своим
Расширенным словарём?
Простейшее застолбим,
С намёками завернём.

...С апрелей по ноябри
Одетый своей листвой,
Ни с рук у них не бери,
Ни в очередях не стой.

***
Бывало, что ни гречки, ни пшена,
И вера примыкала к потепленьям -
Я сын Зимы, и Осень мне жена,
Но сын мой летний, и пребудет летним,

И каждый здесь по-своему хорош,
Когда, веретена неугомонней,
Само мы время будто жнём, как рожь,
Меж буйных шквалов и шипящих молний,

Но выйдет солнце из-за маяка,
И нас не сдаст ни той, ни этой кодле,
Поскольку мать моя со мной мягка,
Россия-мать, Зима моя - доколе?

***

Чей пламенем объятый кров
Наследовал печаль овечью,
От безысходности долгов
Не слушайте, кто я таков,
Не слушайте - я не отвечу.

Скользя меж райских опахал
Тех редких снов, где даль желанна,
Я как растресканный бокал,
И лишь ушедших обогнал
В интенциях того же плана,

Отчаявшись поверить в них
Пред разгорающейся мессой,
Не тот собор я, что притих,
Не правоверный еретик,
А дворянин мелкопоместный,

Которого, чуть что, уважь
Дивертисментом слёзных писем,
Размолотых в кровавый фарш,
Но здесь мой суд идёт, а ваш...
От многих факторов зависим.

***
Всё играет с торчащей трубой…
А. Блок

И полюдий пустых ветробой,
И руины за пасмурной гранью -
Игроки с обгорелой трубой,
Только я с ней давно не играю,

Что мне трубы каких-то мансард,
Упованья на дом с мезонином,
Где лились то аи, то мускат,
И казнились презреньем взаимным,

Эта лепка велась не с меня,
И уже во всемирном потопе,
По чертам беспокойно снуя,
Я своё не узнаю подобье,

И чужды мне домов короба,
И слеза мне расстрела внезапней -
Потому и торчу, как труба,
Над безмолвьем оплавленных зданий.

***
Пригвождаем к юдоли вечерней
По дороге с работы домой,
Геометрией высших влечений,
Истончается луч надо мной.

Истончается, словно пора уж
Исчезать мне по взмаху платка
В остриями готических ратуш
Исцарапанные облака.

Кратковременный, будто отрезок,
Я припомню небес доброту,
Если в сумерках синих апрельских
По земле беспечальной пройду,

И во всей неземной Ойкумене,
Позабыв, что уже не живу,
Несказанное недоуменье
Оставляя как орден в шкафу.

ЗАПАД

Будто бы жизнь для них просто игра,
Не различая грядущего зов,
Дремлют коринфские ордера –
Сладких им снов.

Словно в желтухе от синевы,
Каменный плещет водопровод –
Солнцем облиты грозные львы
Мёртвых ротонд.

Выстроен мир вне скандалов и свар,
Мир безупречный, сладостный, как
В струях фонтанных птичий базар
И на суках.

Но не разбудят уже соловьи
Брата, что милостив был и горяч.
Стоя по горло в русской крови,
Руки не прячь.

***
Я не питаю ненависти к тем, кто,
Не любит мира, пропадая где-то,

Чьи чувства не отзывчивы, но чутки,
А вера только в свет своей лачуги.

Но и не целя в смысл их скудных басен,
Осознаю, как я для них опасен,

Когда, какие вести ни откроешь,
Предательство кругом, сплошной Анкоридж.

И весь я ложь, и ложь мой жалкий лепет,
Но если лишь они и уцелеют,

Тогда по всем условиям контракта
Бессмысленны и ложь моя, и правда.


***
О чём, самодержцев свергнув,
Горланила срамота,
Когда, обращая в смердов,
Сгоняла нас в города?
Свобода пришла, но разве
Свободе своей равны
Толкующие о братстве
Охальники и вруны?

И как же мы каменеем,
Комками летя с копыт,
С досадой и умиленьем
Взирая в дворянский быт:
Довольно экспатам эха
Ушедшего, чей эдикт
Как нежная статуэтка
В бездонную явь глядит.

Знакомы, как взрыв баллона,
Что копотью угловат,
Эпические полотна
Под сводами колоннад,
И по фигу, где зачато
Дитя, что не во князья,
Девиз ему - десдичадо,
Лишенец всего и вся.

***
Какая война? Ах, эта,
Где запахи сэконд-хэнда
Вгрызаются в зябь ноздрей...
Слыхали. Видали даже.
В партере и в бельетаже
Интрига куда острей,

Чем с яруса общих планов,
Куда, барыши оплакав
Гражданством чудесных стран,
Ни жёнам и ни невестам
Не должный, как универсум,
Российский вельможа зван.

А мы-то тут что такое?
То в боли своей, то в горе
Сумев разглядеть вруна,
Признали царицей истин,
Что мир ваш для нас убийствен,
И сам по себе война.

***
Я б не признался никому,
Как временами слеп,
Когда над зданьем МГУ
Восходит утлый серп,

Но не в долгах, а на торгах
Изрядно ублажён,
Дерёт покрышки вертопрах,
Выжига и пижон,

И где я поперёк, он вдоль,
Пока заря бледна,
Но оба множимся на ноль
Размытого пятна.

***
Как я ни жаждал судьбы иной,
Моей назначено в перегной,

Под гравитации пресс-папье,
Оставив душу лишь при себе.

Но я-то тоже не хрен с бугра,
И, если в землю с небес пора,

Почуяв поздно, по ком тут гнев,
И даже в парше окостенев,

Побыв пожарным средь суматох,
Пустые игрища сам отторг,

Поскольку слишком стезя узка,
Лукавство сбросил мешком с возка,

И ни на сук не взошёл, ни в скит,
В осеннем поле не рушил скирд,

А встал и долго стоял столбом,
Не отзываясь в себе самом.


***
Какая по счёту весна соловьями по розам
Прокрутит меж пальцев замызганный лунный обмылок,
И хочешь, не хочешь, пленишься родимым уродством
В промзонах заброшенных подле градирен унылых -

Изломан бурьян, чей потрёпанный вид ужасающ -
Тряпьё окровавлено, сумки разорваны в клочья,
И выглядит всё это будто натасканным с капищ,
Где массово употребима стилистика волчья,

И любишь-не любишь, а ночи короткие звёздны,
И лето к пылающим уж подступает границам,
Но все эти годы - инерция, зимы и вёсны
Того, кто убит навсегда под селом украинским.

***
Вытесать нацию из чурбачка, полена,
Чтобы не лишь хлебосольна была, но хлебна,
Солнышко чтобы хлебушку помогало -
Нужно трудиться просто как папа Карло.

Жуть, если честно. Воздух непроницаем.
Лес, что завещан жабам, ужам и цаплям,
Спрятаться хочет будто от кельи в келье,
Гулко скрипит и рубится еле-еле.

Щепки, конечно, побоку. Древесину
Сук за суком и пьяному вдребезину
Срубишь на брёвна с досками тем усердней,
Чем от Варфоломея отличен Сергий,

Безднам пустынным рекший, что не излечат
От ремесла умельца, чей взгляд фасетчат,
Ибо не каждый колос превыше жатвы,
А только тот, которому дни шершавы,

Не убеждать же пришлого лоботряса
В том, что за каждой ризой первична ряса,
И не улавливается княжьей вершей
Скит, что пропах медовой слюной медвежьей,

Где по молитве мелочь интерактивна,
И костяной крючок его, и братина
Взором нечеловечески беспристрастным
Держат покров над временем и пространством.

***
Кто молится, тот мелется в труху,
Вочеловечиваясь и зверея,
От сорока преходит к сороку,
Не проявив отрадного смиренья.

Заезжий скажет - в лодочке плыву,
У них, болезных, что ни знак, то признак,
Но чем неволить сестринством братву,
Да будет воля тем, кто воле близок.

Кто волю знал, за ней взойдёт на крест
Столпом в столпе, как за сохой оратай,
И свет ему уже не надоест,
А сделается смыслом и отрадой,

Толкуя мир как язву и гнойник,
Ужасно знать, как пустота всехвальна,
Но быть с людьми или уйти от них,
Судить ни от Петра, ни от Стефана,

Пребудем же и в немощи бодры,
Чтоб не кадить собой бесовской псарне,
Когда слетятся стаи на бугры,
Наитье утверждая как призванье.

КАБАК

Потрапезничать сев с братвой,
Ухмыльнёшься - вошёл в профком.:
Ты ж такой же мастеровой,
Как и вся эта пьянь кругом.

Что венец им, а что дебют,
Что на воле, что взаперти.
Наливают - они и пьют,
Лишь бы было, куда прийти.

Ты ж такой же, из тех же мест,
Где плюют на дешёвый шик
И на то, кто кого уест,
Если тем не заденешь их,

И судьба твоя вплетена
В тех людей, с кем насквозь продрог,
Ибо с ними ты плоть одна,
Насыщающаяся впрок.

***
Голос на голос, как разговор ни краток,
Тембр ни раскатист, слышимость ни плоха:
- Ты обещал им...
- Помню...
...охапки радуг,
Свет бесконечный, травы и облака.

Участь горька их. Век ли, полвека, дохни.
В двадцать не так обидно, как в пятьдесят.
Что не идёшь к ним?
- Ноют, Отец, ладони.
Ноют ступни.
- Признайся, тебя простят.

Служба хозяина - вовсе не прихоть чья-то
Птахам своим задать бы хоть с горсть пшена.
...Ты разлюбил их? Хочешь забыть их, чадо?
Грома каскад. Молчание. Тишина.

***
Тайну тебе хотел бы открыть я, друг мой:
Хочешь прожить подольше, поменьше думай,
И в ожиданье мыслей очередных
Лучше держи дистанцию, чем впритык.

В масках они докапываются, в халатах,
Чем рефлектировать, если орех твой гладок?
Не мельтеши, метелью преображён,
Взгляд обнажённый спрятав под капюшон.

Не голоси со сцен, где ревут ансамбли,
Что при Христе благодатных огней не знали,
Если не хочешь сердцем замедлить нож,
Символ на символ в белых ночах не множь.

Мир неизменен - карлики, великаны,
Векторы их усилий коллинеарны...
Ты же держись подальше от воронья,
Тайну непримыканья к нему храня.

***
Сыграй мне, красотка, на хриплом трофейном баяне,
Стоптало мне самосознанье крапивное семя.
Дознались, поганцы: во всём виноваты армяне,
Что жили получше, чем жители Нечерноземья.

Плесни в пищевод воспалённый, красотка, мне соду,
Утешь, если сможешь, трескучим корытом разбитым:
Таблицы и выкладки, лгать не приучены сроду,
Свидетельствуют однозначно, кто был паразитом.

О, где вы, пенька, эвкалипты, лимонная цедра,
Что сделали мне состоянье в постыдной торговле?
Где "Волги" мои, где дворцы на дотации центра?
Скрывать вас от общества честного буду доколе?

Пойду ли с повинной к титанам судебных перцепций,
Слова ль покаянья направлю замшелым руинам,
Кругом виноват я пред вами. Вернее, отец мой,
Лежащий на Щербинском под красноватым гранитом.

***
Я знаю теперь - ни единого не было шанса
Ни с выкупом дней и ни с их долгосрочной арендой,
Покуда ложились, как только в апреле ложатся,
Невзрачные тени на чрево земли отогретой,

Опасливо, робко, как лани в ручьи на рассвете,
Как юные йоги на скалящиеся уголья,
И вот я взываю – о, дни! никогда не взрослейте,
Пускай бы пылала над вами вселенская кровля,

Не вам рассуждать, коротка полоса или взлётна,
Кого обездолили или кому повезло так,
Пускай бы горчили и воды, и почвы, и зёрна,
Суждению верят, но только не всходов о всходах.

Антону Хрулеву

Им предложат в точности то же самое -
Горсть конфет, лежалую клюкву в сахаре,
Краковскую, выгнутую подковой,
И прямой, как штык, сервелат пайковый.

Нормировки те же, что категории,
И за то, что ноги в шпагате гробили,
И за редкие дождевые капли,
Что напиться вволю не предлагали.

Но зато с душой по ночам базарили,
Понуждая вернуться в тюрьму из армии,
Поменяв, по сути, одну лишь куртку,
А потом обратно, и так по кругу.

И какие б ни были там гарантии,
Ты никто, чтоб эти ресурс потратили
На режим посильного потаканья,
И не ты такой, а страна такая.

И надысь в ней то же совсем, что нонеча,
Потому что в корне она чиновничья,
И какой бы день кем бы ни был прожит,
Абсолютно ясно, что им предложат.

РЕКВИЕМ

В сплошном ничего, где то лес, то река,
Такой уж попался район,
Король дискотек и король турника
Легли до окончания времён.

Один заморочен, другой отдохнул,
Хоть сведенья крайне скудны,
Досаден обоим назойливый гул
Себе изменившей страны.

За этих рубились они и за тех
В бескрайних пределах земли,
Король турника и король дискотек,
Что рядом теперь возлегли,

Лежат молчаливо, и вся конопля,
Меж насмерть сцепившихся свор,
Два вечных изгнанника, два короля,
Во мрак устремившие взор.

Г МОСКВА

 

Евгений СТЕПАНОВ
Альманах Миражистов

 

 
 

Евгений Степанов — Президент Союза писателей XXI века, Генеральный директор издательства «Вест-Консалтинг», кандидат филологических наук, литератор. Живет в поселке Быково (Московская область).


ПРОСТИ
 
И СРАЗУ БУДЕТ ЛЕГЧЕ ЖИТЬ

Месть… Что может быть постылей?
Месть у Бога не в чести.
Как сказал бы старец Илий:
— Ты обидчика прости!..

2026



ЖИВУ

кошек своих обнимаю
или глажу деревья
или сижу на облаке
свесив ноги
или пишу стихи
живу

2026



ДОРОГА

от смерти до смерти — до собственной смерти —
и после — дорога —
иду

2026



ДВОЕ

Плачет бабушка-бабуся:
— Завтра, можа, не проснуся.

Отвечает бодрый дед:
— Встретим вместе мы рассвет.

Будешь ты всегда со мною,
Мы с тобою муж с женою.

2026
Источник Евгений Степанов
Поэтоград № 4 (448), 2026


 

Нина КРАСНОВА
Альманах Миражистов
 
Нина Краснова

* * *

Когда пробьет последний час природы…
Федор Тютчев

Когда, людей за их грехи карая,
Устроит Бог "последний Катаклизм",
Их не спасет, дошедших всех до края,
Ни православье, ни католицизм…
Но так людей карать из чувства мести
За их грехи?! — нельзя никак Ему.
Религия погибнет с ними вместе,
И Бог не будет нужен никому.


* * *

Сейте разумное, доброе, вечное…
Николай Некрасов

Под гимны соловья
Работай не лениво.
У каждого своя
Непаханая нива.
Девиз запомни сей:
Господь с тобою, с нами!
Участок свой засей
Своими семенами
И здесь везде, и тут,
Не ждя своей погоды.
И семена взойдут,
Дадут такие всходы.
Крестьянского труда
Не бойся. Как Есенин!
И, может быть, тогда
Твой будет труд оценен.
Судьбе не возражай,
В тень уходя, в потемки:
Твой славный урожай
Пожнут твои потомки.


* * *

Век девятнадцатый, железный,
Воистину жестокий век!..
Александр Блок

В России какие век; не жестоки?
Двадцатый особенно страшен, жесток:
Он прошлых культур уничтожил истоки
И дал на высокий взобраться шесток
Грядущему хаму, который из рая
Что сделал? И, Бога не видя в упор
И всех не подобных себе — презирая,
Святые иконы бросал под топор
И классиков прошлого сбрасывал в реку.
Духовная к власти пришла нищета.
Но век двадцать первый двадцатому веку
Предъявит, предъявит за это счета,
Ему не прощая мозгов притупленья
Народных, на личности все не сводя,
Накажет его за его преступленья.
И все возвратится на круги своя.


Ахматова

...я не прекрасная больше...
...я не молода.
Анна Ахматова

Фарфоровый идол, Ахматова Анна,
Ты раньше была же собою горда.
Какая же ты не прекрасная? Странно.
Прекрасная ты, несмотря на года.
Я рифмой при свете пишу перекрестной,
Волос у тебя не считая седых.
Ты даже и в старости будешь прекрасной,
Прекрасней соперниц своих молодых.


Дельмас в Шахматове

Танцевала в усадьбе артистка Дельмас.
Для кого, для кого танцевала — для масс?
Не для масс — танцевала для Блока она
И едва не сломала каблук, у окна
Па выделывая Карменные,
Сделав бантиком губки карминные.
И стучало под кофточкой сердце Дельмас,
Для поэта стучало оно — не для масс,
И кипела под кожею черная кровь.
И росла у поэта любовь, как морковь,
Как тюльпан, как камыш у мостика,
И сгущалась поэзии мистика…


Памятник Грибоедову около станции метро "Чистые пруды"

Россию не предав и не продав
И не пропив и в карты не продув,
Стоит в Москве у Чистых он прудов,
С себя заботы сбросил, сто пудов,
И смотрит на прохожих с постамента,
Свидетель всех свиданий их и встреч,
И, зная важность каждого момента,
В себя вбирает их язык и речь.
Любил ли Грибоедов есть грибы?
И пробовал ли в жизни "Совиньон"?
И на себе таскал ли он гробы
Своих друзей? Не этим славен он.
Он шлет привет воздушный Тегерану,
Где он работал в качестве посла
И заработал не от тигра рану
И много ран. И умер. Но спасла
Его для новых, будущих времен,
Спасла Фортуны верная рука.
И умер он не весь. В числе имен
Прославленных людей вошел в века.
Он смотрит на киоски масс-печати,
На корешки и переплеты книг:
"Какие книги мне бы почитати?" —
Он не читал лет двести никаких.
Он мог бы написать стихов — тома!
А написал один не толстый том,
Одну поэму — "Горе от ума".
Она о том, что горе от ума
Любому, кто с талантом и умом.


Памятник Меркурова Достоевскому на бывшей Божедомке

Игорю Волгину

Во дворе больницы бывшей Мариинской
Он, зачавшийся в утробе материнской,
В центре клумбы вырос в образе скульптуры,
Русский гений мировой всея культуры.
Вечный каторжник пера, великой прозы,
В робкой позе он стоит без всякой позы.
В нем и что-то есть смиренное, смирительное,
В нем и что-то есть тревожно-осмотрительное,
И униженное есть и оскорбленное,
И от грязи жизни плохо отскобленное,
В нем и что-то есть святое и порочное,
И трагичное такое и пророчное,
И такое изумленно-озирайское:
Это что за место здесь такое райское?
Сам себя за преступленья человечества
Наказавший, сын свихнутого Отечества.
Кротко руки на груди своей сложивший
И помилованье Божье заслуживший,
Он стоит жальчее жертвы Карабаха,
И смирительная вон на нем рубаха.


Родительский день

Памяти моей мамы

Приезжала ты ко мне на День Родительский,
Выполняя материнский долг радетельский.
Ты ко мне в Лесную школу приезжала
И меня приятно этим поражала.
Мы в тенечек шли под елкою, осинкою,
На тебя взглянуть слетались дятлы с ветки.
Ты была легко подвязана косынкою —
Летней, пестрой, радостной расцветки.
Вся лесною ты была, была озорною,
В светлом платье с рукавами на резинке,
И меня клубникой вкусною, базарною
Угощала из раскрашенной корзинки.
Я кажусь тебе с небес Всевышних точкою?..
Я машу тебе рукою и мертвею…
Я была твоею маленькою дочкою,
Я была и остаюсь твоею — ею.
Я к тебе, смотри, приехала в Солотчу,
На твою могилку, в край лесной, в Лесотчу,
Я приехала к тебе на День Родительский,
Поминальный, вспоминательный, рыдательский.


Девочка в Шортах

Мы все умрем когда-нибудь…
Татьяна Краснова

По Масловке девочка в шортах шагает модельно,
Ровняет осанку свою и походку и шаг.
Сережки из жести висят и сияют медально,
Висят и сияют у девочки этой в ушах.
А дворник по Масловке прыгает, кошек шугает
И машет метлой и на кошек неумно орет.
А девочка-дивочка так горделиво шагает,
Как будто она никогда-никогда не умрет.


Я и ты

А. Ш.

У коммерческой этой палаточки —
Два счастливца (на джинсах заплаточки) —
Мы с тобою едим ананас.
Бог с улыбкою смотрит на нас.
Я — беляночка, ты — смугленочек.
Я — милашечка, ты — миленочек.
Мы — такая завидная парочка,
Два таких друг для друга подарочка.


* * *

Я в Рязань недавно ездила.
У меня в Рязани есть дела:
Повидать свою дражайшую родню
(Я всегда такому рада дню),
Детский мир ушедший посетить —
И ему потешку посвятить.
И не дать себя кому-то освистать,
И с Есениным гранитным рядом встать
На одну почетную доску,
В кока-коле утопив свою тоску.
И не думая кого-то там сердить,
Памятник себе соорудить,
Свой, нерукотворный, весь из книг,
Свой, из всех моих невыпущенных книг
(Я сказать не знаю как о них).
Я в Рязань недавно ездила.
У меня в Рязани есть дела.
Источник
Нина Краснова
Юность № 6 (725),2016


 
 


ССЫЛКИ НА АЛЬМАНАХИ ДООСОВ И МИРАЖИСТОВ
Читайте в цвете на старом ЛИТСОВЕТЕ!
Пощёчина Общественной Безвкусице 182 Kb Сборник Быль
ПОЩЁЧИНА ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗВКУСИЦЕ ЛИТЕРАТУРНАЯ СЕНСАЦИЯ
 из Красноярска! Вышла в свет «ПОЩЁЧИНА ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗВКУСИЦЕ»
 Сто лет спустя после «Пощёчины общественному вкусу»! Группа «ДООС» и «МИРАЖИСТЫ»
под одной обложкой. Константин КЕДРОВ, Николай ЕРЁМИН, Марина САВВИНЫХ
, Евгений МАМОНТОВ,Елена КАЦЮБА, Маргарита АЛЬ, Ольга ГУЛЯЕВА. Читайте в библиотеках Москвы,
 Санкт-Петербурга, Красноярска! Спрашивайте у авторов!
06.09.15 07:07

45-тка ВАМ new
КАЙФ new
КАЙФ в русском ПЕН центре https://penrus.ru/2020/01/17/literaturnoe-sobytie/
СОЛО на РОЯЛЕ
СОЛО НА РЕИНКАРНАЦИЯ
Форма: КОЛОБОК-ВАМ
Внуки Ра
Любящие Ерёмина, ВАМ
Форма: Очерк ТАЙМ-АУТ

КРУТНЯК
СЕМЕРИНКА -ВАМ
АВЕРС и РЕВЕРС

ТОЧКИ над Ё
ЗЕЛО
РОГ ИЗОБИЛИЯ  БОМОНД

ВНЕ КОНКУРСОВ И КОНКУРЕНЦИЙ


КаТаВаСиЯ

КАСТРЮЛЯ и ЗВЕЗДА, или АМФОРА НОВОГО СМЫСЛА  ЛАУРЕАТЫ ЕРЁМИНСКОЙ ПРЕМИИ


СИБИРСКАЯ

СЧАСТЛИВАЯ


АЛЬМАНАХ ЕБЖ "Если Буду Жив"

5-й УГОЛ 4-го


Альманах Миражистов  чУдное эхо
В ЖЖ https://nik-eremin.livejournal.com/686170.html?newpost=1
На стихи.ру http://stihi.ru/2025/09/14/843



 
               

 
                Альманах Миражистов
        ЗОЛОТАЯ РЫБКА

                СОДЕРЖАНИЕ
                Константин КЕДРОВ-ЧЕЛИЩЕВ, Николай ЕРЁМИН,
          Сергей АРУТЮНОВ, Евгений СТЕПАНОВ, Нина КРАСНОВА


Альманах Миражистов
КрасноярсК
2026
 
                Автор бренда МИРАЖИСТЫ
Николай Николаевич Ерёмин - составитель альманаха  Красноярск, телефон 8 950 401 301 7  nikolaier@mail.ru
                Альманах Миражистов
    ЗОЛОТАЯ РЫБКА