войти прямо в сердце

Я читаю — «любовь, Родина и дом…»
И смеюсь.
Тихо так, по-женски.
Чтобы соседи за стеной не услышали, как иногда смеются от боли.

Ты писал мне про печку, про осины,
про снег, что пахнет детством и свободой,
про тройку лошадей, летящую сквозь вьюгу…
А я, глупая, верила каждому слову,
будто через твои песни
можно войти прямо в сердце.

Я ведь тоже почти полюбила твою Родину —
по рассказам.
По утреннему туману,
по хлебу из печи,
по твоему голосу хриплому,
от которого становилось тепло
в этой чужой, холодной стране.

Ты говорил:
«ты моя судьба».
Ты говорил:
«никого ближе нет».
Ты говорил так уверенно,
словно сам Бог сидел рядом
и кивал тебе в такт.

Только знаешь…
у Бога, наверное, хорошая память.

А у тебя — жена.
Давняя.
Настоящая.
Та, которой ты, может быть,
так же красиво рассказывал
про любовь, про Родину и дом.

Смешно выходит.

Я тут учила твой язык,
искала в магазинах гречку,
слушала старые песни,
даже снег начала любить —
только потому, что ты говорил:
«у нас зимой особенно хочется любить».

А оказалось —
любить хотел только ты.
Себя.

Теперь у меня тоже осень.
Только без печки.
Без медовухи.
Без троек коней.

И знаешь, что самое странное?
Я всё равно иногда скучаю
не по тебе —
по тому человеку, которого придумала.

По мужчине,
который никогда бы не стал
делить любовь
между двумя женщинами
и двумя жизнями.

А твоя Родина…
пусть остаётся тебе.

Я слишком дорого заплатила
за право понять:
если мужчина красиво поёт о любви —
это ещё не значит,
что у него свободное сердце.