Преступление и наказание

В город, где я учился, перебралась семья И., которая жила в моем родном городке на одной улице с нами. Ирина И. была моей ровесницей, учились мы в одной школе, но в разных классах. Она занималась гимнастикой и являла собой яркую представительницу смешения европейской и восточной кровей.
Где-то глубоко «за пазухой» имелся у меня на Иринку «компромат» - воспоминание об одном забавном эпизоде. Лето. Июль. Жара. Я устроился с книгой в палисаднике своего дома, отгороженного от улицы штакетным забором. Сверху солнце, загораю. С улицы меня, лежащего, не видно за забором и всякими зелеными (и не очень) насаждениями. Только один тополь, разросшийся в ширину, создавал непроглядную завесу своими ветвями «плакучей ивы».
Городок наш небольшой. Очень часто улицы оказывались совершенно пустыми. И вот прямо напротив меня остановились проходившие по улице мимо две девочки, как раз Иринка с подружкой Ленкой. Иринке вдруг стало необходимым поправить свою легкую амуницию, с поднятием подола платья на уровень поясницы. Что она и осуществила, уверившись в абсолютной безопасности безлюдной улицы (совсем забыв про окна в домах). Выглядело действо очень красиво. Почти как у раскрепощенных девушек, приходящих купаться на речку – на тех все же обычно одежды меньше.
Понятно, я не стал ни тогда, ни позже раскрывать тайну своего почти полного присутствия при этом процессе. Все-таки, факт подсматривания трудно назвать невинным.
Так что я стал частым гостем в Иринкином доме. Ее родители не препятствовали моим визитам. Иногда я соглашался и на кормежку. Для студента это было нечто.
После окончания Иринкой десятилетки появилась и Ленка в городе. Обе поступили в мединститут. Как-то однажды поспела неосознанная «божья кара» за мою тайну со стороны девочек.
В одном из моих визитов уступил дурачившимся подружкам в желании украсить мою (по их мнению – скучную!) жизнь, точнее голову, другим цветом волос. С помощью фуксина.
До конца ритуал преображения я не прошел. Не выдержал и сбежал домой, в общагу. Но раскрасить меня они, все-таки, успели. Это я понял уже в автобусе по странным взглядам попутчиков.
Уже в общаге (девчонки у себя не позволили) я рассмотрел в зеркало свои волосы в ярких пятнах свекольного цвета и осознал все глубины их коварства и моей расплаты. Волосы пришлось мыть. Раз пятнадцать. Девчонки потешались, вспоминая эту экзекуцию, до конца моей учебы.
Затем я ушел в Армию. После нее вновь учеба в институте. Наши жизненные пути оказались надолго разведены. Только спустя восемь лет, следуя проездом к месту работы после окончания института, заехал к Ирине.
Родителей уже не было в живых. А она оказалась вдовой с маленьким ребенком на руках. Но как и прежде красивой и не отчаявшейся. Даже предложение моего участия отклонила по причине занятости своего сердца и моего не совсем трезвого состояния (перед визитом к ней посетил друга детства). Только и смог принести ей пользу, сбегав в магазин за продуктами и потихоньку вернув в ее кошелек предоставленные для этой цели деньги.
Уже расставшись с ней, призадумался: если не заметит возврат денег, вполне может подумать обо мне плохо, типа скупердяй, сквалыга, измельчал.
Больше мы с ней не встречались. Так и осталось для меня неизвестным, обнаружила она или нет, что я не изменился. Да и важно ли это сейчас…