Бомнак

Наконец впереди, на заснеженном берегу, показались деревянные дома. Посёлок выглядел небольшим и довольно компактным. По словам Сергея, там проживало около двухсот жителей. Все жители практически были знакомы друг с другом, знали, кто на что способен и чего от кого ждать. Он слегка разогнал «Ниву», и она, кряхтя, забралась на заледенелый береговой склон.

— Сначала навестим уважаемого человека, — серьёзно произнёс Сергей, выруливая от домов в сторону небольшой рощицы.
— Он кто, охотник? — поинтересовался я.
— О! Это один из величайших охотников! Для него тайга — как свои пять пальцев. С ним исторические личности советовались, книги о нём писали.
— Ты меня заинтриговал. Что за человечище такой? И почему тут живёт? — вопросы так и посыпались из меня. — Какую-нибудь научную работу пишет? Интересно с ним пообщаться. А ты как с ним познакомился?
— Ну, я лично, конечно, с ним не знаком, но ты его точно должен знать! — зацепил меня Сергей.
Поскольку мне не хотелось выглядеть перед ним полным профаном, я начал судорожно перетряхивать свою память. — Труды научные какие-нибудь публикует? — начал я с наводящих вопросов.
— Сейчас ты сам его увидишь, — заулыбался Сергей.

Мы подъехали к небольшому скверику, если его можно было так назвать.
— Выходи. Здоровайся. И скажи ещё, что ты его не знаешь?
Мы подошли к каменному четырёхгранному памятнику с металлическими табличками по сторонам, и Сергей наизусть процитировал надпись:
— С тобой, Улукиткан, геодезисты и топографы штурмовали последние белые пятна на карте нашей Родины. Тебе, Улукиткан, были доступны тайны природы, ты был великим следопытом, учителем, другом.
— Понятно! — произнёс я. — Действительно, твой знакомый — историческая личность! Правда, по книжкам я больше знаюсь со стариком Дерсу, который Узала.
— Да. Без него Федосеев с созданием карт вряд ли бы справился. Вот так, казалось бы, обычный неграмотный человек, а какое дело для страны сделал.
— Ведь судя по заметкам Федосеева, — продолжал Сергей, — он, кроме того, что местность показывал, ещё и законами правильной таёжной жизни его обучал. Эдакая таёжная философия, основанная на гармонии с природой — где лишнего не берут и без нужды даже траву не топчут.
Смотри, он сколько лет прожил в невыносимых условиях, с точки зрения городского человека. И зубы не болели, и очков не носил. Вот люди несведущие говорят, что закон тайги — кто кого съест. Но на самом деле, в тайге никто лишнего не возьмёт. Все по природным этажам и уровням друг друга поддерживают, и друг без друга жить не могут. Никому и в голову не придёт за раз угробить всех оленей и дома золотой нужник соорудить.
— С этим не поспоришь, — кивнул я головой.

В беседах о старом друге мы поехали по улочкам посёлка, останавливаясь то возле одного, то возле другого дома. Сергей навещал своих знакомых и «наводил мосты». Из очередного дома он вышел, широко улыбаясь, и сказал, что мы теперь — уважаемые приглашённые на свадьбу гости, а заодно и молодожёнов на «Ниве» покатаем.
Вот чего у Сергея не отнять — всё у него складывается во взаимосвязанную цепь событий. А раз такое дело, то мы с ходу окунулись в задорную предпраздничную суету. Перевозили коробки со снедью, кастрюли, сковородки, тазики, скатерти и прочую соответствующую празднику атрибутику. И, конечно, самое значимое и ответственное — алкоголь. Поскольку Сергей был абсолютным трезвенником, и в Бомнаке знали об этом подарке судьбы, то перевозку и хранение всего алкоголя единогласно доверили ему.

Малиновый, броский цвет «Нивы» и сам по себе ярко выделялся на заснеженных улицах посёлка, но после того, как местные красавицы вплели ленты и банты во всё, что выступало по корпусу автомобиля, мы вовсе превратились в нарядный, праздничный рекламный блок, весело бибикая и задорно качая букетиком бутафорных цветов на антенне.
Завидев нас, угрюмые и озабоченные лица прохожих расплывались улыбками, и мы в ответ щерились с большим удовольствием, осознавая свой позитивный вклад в общую копилку новогоднего настроения. Сергей время от времени останавливался, здороваясь и переговариваясь с прохожими, вероятно, знакомыми ему, коих щедро одаривал железным блеском широкой улыбки.

— Ну как тебе Бомнак? — спросил Сергей, бросив в мою сторону озорные огоньки чёрных, наполненных искренней радостью глаз.
— Серёга! Ты прирождённый аниматор! — улыбался я в ответ. — Ты просто своим появлением уже поднял настроение посёлка. Я ощущаю себя зайчиком или снеговиком — кто там у Деда Мороза в подручных?
Сергей довольно заискрил глазами и принялся методично давить на автомобильный клаксон.

Жених, молодой парень, имел где-то в тайге оленье стадо и специально пригнал четырёх белоснежных рогатых красавцев для свадебной упряжки. Переминаясь на ногах, они стояли во дворе дома и, пережёвывая сухую траву, задумчиво осматривали всё происходящее вокруг. Их густая, гладко уложенная шерсть искрилась на солнце множеством мельчайших льдинок изморози, которые не таяли на оленьих шкурах, подчёркивая оригинальный природный рисунок с вихрами и начёсами. Большие, влажные бездонные глаза смотрели на меня с опаской и любопытством, а мои руки уже чесали их шерстяные лбы и уши.