Размышление о знании и человеке

Начитанность и кругозора широта —
есть некая загадочная величина.
Хочу сегодня я немного поразмышлять
на эту тему, издалека вопросы задать
применительно к себе.
Но, чтобы не сбиться по пунктам исследований
и наблюдений, разложу по полочкам
свои душевные волнения и сомненья.
Итак, начну.
Прощения сразу попрошу за этот стих
витиеватый и слог чуток замысловатый.
Хочу, чтоб смысл стихотворения и его посыл
не растворился и не пропал
в нагромождении словосочетаний,
которые обрушиваю я
на многотерпеливых читателей своих.
Надеюсь всё же и мечтаю,
чтобы хотя один бы человек
прочитал всё ниже мною изложенное
в одухотворении моём пришедшем
и не отбросил бы тотчас в негодовании,
в отчаянии разобраться в хитросплетениях
многоумных, конечно же,
в кавычках моих анти-сентенциях,
то есть не кратких,
а донельзя растянутых, подробных
и как бы замутнённых
литературных обсервациях.
Как многого мы не знаем в этой жизни —
недочитали, недосмотрели и недопели.
Не знаем строк произведений,
которыми так ловко оперируют
на телеэкранах или на радио
осведомлённые и очень грамотные люди.
Когда вдруг раздаются чарующие звуки —
мелодию мы знаем вроде,
а кто автор — нам и невдомёк.
Сомненья есть.
Вот просится назвать и имя, и фамилию,
а осекаешься, боясь прослыть невеждой.
Иль на экране телевизора знакомые черты лица —
всё силишься в памяти своей порыться
и не находишь ответа правильного
хотя бы для себя: кто он?
Присаживаешься, смотришь на себя:
а кто я? Что я знаю?
А у меня — ба-а-а...
обрывки и неясности
пропущенных фундаментальных знаний.
И горькая досада на себя
закрадывается в душу...
Потом считаешь, сколько лет прожил,
на автопилоте умножаешь это всё
на цифру триста шестьдесят пять —
и получается, что дней совсем осталось
по земле ходить тебе не так уж много.
И понимаешь — каждый час ты должен
что-то у себя откладывать в сознанье:
цифры, буквы, потом страницы, тома,
и при этом запоминать мелодии,
которые насочиняли для тебя и всех нас
искусные композиторы и их поэты,
с которыми работают они,
чтоб получились песни и баллады,
и целые симфонии, которым нет числа!
И честно — становится мне стыдно
и даже немного страшно.
Ведь не одной, не трёх
и даже ста нам жизней
не хватит, чтобы узнать всего того,
что за эти сотни и тысячи лет придумано,
написано и музыкой обрамлено
в сокровища культуры и науки.
Поэты, композиторы, писатели,
учёные и просто донельзя
интеллектуально развитые люди —
философы,
а к ним ещё и инженеры подключившиеся,
и архитекторы, и скульпторы...
И все названия картин,
всех этих мудрёных тангенсов-котангенсов
мы тоже должны и помнить,
и разбираться хоть немного,
и даже какова глубина
у впадины бездонной Марианской!
Но проза жизни в том,
что мы просто люди —
и нам частенько просто лень
всем этим ученьем и зубреньем заниматься.
И скучно нам на это время тратить,
и не хватает времени на всё.
Ведь надо иногда и расслабляться,
и в тишине прогуливаться по аллейкам,
и в баньке быть,
и просто спать,
и отдыхать на пляже,
когда ну ничего в нас не впихнуть
и не создать нам тех условий,
чтобы сидеть полдня за партой
и внимать с благоговеньем
очередную лекцию о том,
что есть или не есть та жизнь на Марсе,
и сколько симфоний Моцарт написал.
Но знаем, что все чудесные стихи
Есенина иль Блока
нам не прочитать и не осилить,
и не запомнить наизусть,
чтобы потом их декламировать с любовью.
Поэтому давайте успокоимся.
Мы все несовершенны.
Что знаем, помним — уже неплохо,
и этим поделимся со всеми,
честно признавая,
что мы и так стараемся.
Но не машины мы, а люди.
И ценность человеческая наша
не в том количестве картин,
которые мы помним,
а в нашей доброте,
сердечности ко всем живущим,
в терпении и благородстве,
в желании отдать
то, что у тебя есть,
нуждающимся и слабым.
Мы люди, мы простые,
мы Богом созданные,
ограничены во многом,
и это вроде бы печально.
Но существуют и мечты, что есть у нас.
Мы можем воспарить
и радоваться тому,
что уже знаем и имеем,
особенно когда мы не одни,
а рядом с нами понимающие
и любящие нас люди,
которые простят, поймут
и за руку возьмут нас,
даже если мы забыли теорему Пифагора,
и сколько у Рахманинова симфоний,
и какое имя у Фальконе!
Вот так и остаёмся
наивными, искренними
и во всём довольными собой!