Медвежья быль

Я помню мрак берложьих снов,
Где пахло глиной и сосной.
Там, в тишине глухих основ,
Я был согрет одной стеной —
Стеной из мамкина тепла,
Из молока и полудрёмы.
Она меня в веках вела
Тропой, где шепчат водоёмы.

Потом — распадки и ручьи,
Где я ловил губами пену,
Где разбегались муравьи,
Вверх мохнатому колену.
Я корни рыл, я гнул кусты,
Познал капканов волчью хватку,
И звёзд полночные листы
Читал, как вечную загадку.

Не верьте тишине людей,
А верьте тишине до света!
Я — тень среди теней, зверей,
Хранитель хвойного завета!

Я стал хозяином вершин,
Где кедры стонут под ветрами.
Седой, как камень меж морщин,
С когтьми — ожившими камнями.
Мой рык катил лавины вниз,
Мой след впечатывался в глину,
И каждый зверь тянулся вниз,
Почуяв властную картину.

Но помню осень, что пришла
С железным запахом и громом.
Двуногий зверь — и ствол, и мгла
Взорвались здесь над буреломом.
Свинец запел у вен густых,
Мир покачнулся на закате…
Я уносил в зубах своих
Лишь боль — и ярость о расплате.

Не верьте тишине людей,
А верьте тишине до света!
Я — тень среди теней, зверей,
Хранитель хвойного завета!

Я уходил в такие сны,
Где не ступала их порода,
В чертоги вечной тишины,
Где таят грани перехода.
Теперь я — тень среди теней,
Хранитель хвойного завета:
Не верьте тишине людей,
А верьте тишине до света.

В моих зрачках густеет лес,
Мох нарастает на лопатках.
Я — тот медведь, что не воскрес,
Но жив в любых лесных повадках.
И если вдруг в ночной дали
Взревёт земля глухим набатом —
То я вновь выйду из земли,
Чтоб снова быть лесным собратом.