То, что предшествовало стиху

Немного вечерних размышлений. После них появился стих Майнлендер освобождения.

Любой человек вынужден действовать в аморальной системе, и любой его выбор кормит и помогает продолжать существовать какому-то злу.
Человечество всегда соучастник падения. Зло вплетено в структуру бытия после грехопадения. По Хайдеггеру—
человек заброшен (Geworfenheit) в мир, который он не выбирал. Почти всё человеческое бытие ничто иное, как несобственное соучастие в анонимном зле повседневности.

От рождения человек проклят онтологически, структурно и экзистенциально.

Это всё в 20 веке назвали парадоксом моральной чистоты в имманентной структуре зла.

Это породило такое и направление, как
квиетизм (от лат. quietus — покой), мистическая доктрина внутри католицизма, которую привел в систему испанский священник Мигель де Молинос.

Суть доктрины проста и убийственна для любой активности: единственный способ не приумножать зло мира — это полное уничтожение собственной воли. Ни хотеть, ни желать, ни стремиться, ни даже просить Бога о спасении души.
Ты не смеешь даже желать попасть в рай так как желание является актом эгоизма, содействием злу.

Правда, само усилие по подавлению усилий — уже парадокс. Квиетизм часто скатывается либо в форму лукавого бездействия (ничегонеделание под видом святости), либо в скрытую гордыню (я чище вас, потому что я ничего не делаю).

И тут надо ещё вспомнить одного из почитаемых мной философов— Филиппа Майнлендера, потому что я сначала пришла к этой мысли, потом вдруг нашла её у него— а именно,
Всё, что происходит в мире — борьба, эволюция, страдание, — есть процесс разложения, запрограммированный волей к смерти, ведущий Единство к его изначальной цели — небытию
Его тезис в том, до мира существовало Единство — простая, безмолвная, всецелая божественная сущность. Единство совершает единственно возможный акт — самоубийство, которое и становится началом нашего мира. Отсюда, кстати, и тезис Ницше "Бог мертв". А у Майнлендера  вся реальность — это не творение, а труп Бога, распадающийся на множественность. И что вся эволюция, прогресс, цивилизация не является развитием. Лишь более изощренные формы умирания. Политеизм сменяется монотеизмом, монотеизм — пантеизмом, пантеизм — атеизмом . Это не смена взглядов, а ступени разложения единого божественного сознания в человеческом разуме. История человечества — это не расцвет, а финальная стадия гниения, которая должна
завершиться полным исчезновением. Мы не можем не соучаствовать в зле, потому что сам мир — это трупное разложение.

Даже помощь ближнему не более, чем акт эгоизма для снятия собственного дискомфорта от вида чужих страданий. Но для чуткой натуры, познавшего истину, естественным становится проповедь освобождения — помощь другим увидеть иллюзорность и бесполезность жизни.

И да. Майнлендер завершил «Философию освобождения», и на следующий день после получения тиража повесился на стопке своих книг.  Он верил, что его смерть не просто личный акт, а вклад в общее движение Вселенной к окончательному покою и исчезновению. Он предвосхитил понятие энтропии.