Под звон дождя

Спектакль в русском духе
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Марфа — вдова кузнеца, женщина лет пятидесяти.
Егор — старший сын кузнеца.
Дарья — жена Егора.
Трофим — сельский староста.
Павел — крестьянин.
Аксинья — соседка.
Дьячок Филарет.
Савелий — старый ямщик.
Несколько гостей и сельчан.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Большая изба. Вечер.
За окнами ненастье. Дождь стучит по крыше, ветер воет в трубе. На стенах — иконы с лампадками. На длинном столе дымятся щи, пироги, квашеная капуста, жареная рыба, кувшины с настойкой.
В доме людно. Сегодня большой церковный праздник.
Марфа ставит на стол чугунок.
МАРФА
Да вы берите, гости дорогие… Что ж вы сидите, будто на поминках? Пироги-то ещё горячие.
АКСИНЬЯ
Ох, Марфа… У тебя и в горе стол богаче барского.
МАРФА
А как иначе? Праздник всё ж таки. При жизни покойник не любил, коли люди голодные сидят.
Слышится раскат грома.
ТРОФИМ
Разгулялась погодка. Глядишь — к ночи всю дорогу размоет.
ПАВЕЛ
Нынче всё лето такое. То дождь, то ветер. Земля словно плачет.
ДАРЬЯ
А вы капустки возьмите, Павел Ильич.
ПАВЕЛ
Благодарствую.
Гости выпивают.
САВЕЛИЙ
За праздник православный!
ВСЕ
За праздник!
Пьют.
Ненадолго наступает тишина. Только дождь шумит за окнами.
ФИЛАРЕТ
Странно без него тут.
Все понимают, о ком речь.
МАРФА
(тихо) Без кого?
ФИЛАРЕТ
Без Степана Кузьмича…
Тишина становится тяжёлой.
АКСИНЬЯ
Ох… Царствие ему небесное.
Все крестятся.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
ТРОФИМ
А ведь добрее человека во всей округе не сыщешь было.
ПАВЕЛ
Это верно.
САВЕЛИЙ
Помню, в самую метель барин ехал через село. Карета — хрясь! Колесо вдребезги.
ЕГОР
Отец тогда уже кашлял сильно.
САВЕЛИЙ
А всё равно вышел. Ночь, снег по колено, а он фонарь зажёг и в кузницу. До самого утра стучал молотом.
Слышится, будто издали, глухой звук кузнечного удара.
САВЕЛИЙ
Барин утром деньги ему суёт, а Степан только рукой махнул: «Ступай с Богом. Людям в дороге и без того тяжко».
АКСИНЬЯ
Вот ведь душа была…
ТРОФИМ
А помнишь, Павел, как у твоей кобылы подкова слетела?
ПАВЕЛ
Да как не помнить! Самая страда была. Без лошади — пропал бы урожай.
ЕГОР
Отец тогда уже кровью кашлял…
ПАВЕЛ
А всё равно помог. Даже платы не взял. Сказал: «Не с мужика в беде деньги брать».
Марфа отворачивается к печи, чтобы скрыть слёзы.
ДАРЬЯ
Маменька…
МАРФА
Ничего… Дым в глаза.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Дождь усиливается.
ФИЛАРЕТ
Чахотка его съела быстро.
ТРОФИМ
Таких людей болезнь рано забирает.
АКСИНЬЯ
И кузница после него будто осиротела.
ПАВЕЛ
Нынче молодёжь не та.
САВЕЛИЙ
Верно говоришь. Теперь всё спешат, всё бы полегче. А Степан каждую вещь словно с душой ковал.
ЕГОР
Он говорил: «Железо, Егорка, как человек. Ежели с гневом к нему — сломаешь. А ежели с терпением — крепче станет».
Все замолкают.
ФИЛАРЕТ
Мудрый был человек.
МАРФА
Он и дома таким был…
Все смотрят на неё.
МАРФА
Никогда голоса не поднял. Придёт вечером усталый, руки чёрные от копоти… А всё равно детей на руки брал. Смеялся.
Марфа слабо улыбается.
МАРФА
Любил, чтоб в доме люди были. Чтобы шум, разговоры… Чтобы самовар кипел.
Слышится ветер.
МАРФА
А теперь всё слушаю ночью… Будто молот в кузнице стучит.
Тишина.
ЕГОР
Мне тоже слышится.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ
Гости снова наливают.
ТРОФИМ
Ну что, православные… Выпьем за Степана Кузьмича.
ВСЕ
Выпьем.
Пьют молча.
ПАВЕЛ
Такие люди не уходят совсем.
ФИЛАРЕТ
Пока о человеке помнят — он жив.
САВЕЛИЙ
А помнить его будут долго.
За окнами понемногу стихает дождь.
ДАРЬЯ
Смотрите… Будто проясняется.
Егор подходит к окну.
ЕГОР
И правда. Луна выходит.
Слабый серебряный свет ложится на избу.
МАРФА
Он любил такую погоду после дождя…
Марфа медленно крестится на иконы.
МАРФА
Ну, спи спокойно, Степан…
Вдали словно снова раздаётся тихий удар кузнечного молота.
Занавес.