диалог

Путник:

давай старик краюху хлеба
и воду из колодца
хочу молитв послать на небо
устал я, дед, бороться
я пил как чёрт, я жил как пёс
и водка, и девахи
я нёс свой крест, и нёс и нёс
но не дошел до плахи
вот потому пришел сюда 
в обитель душ заблудших  душа моя седа. бела.
и вряд ли станут лучше.
беду я чую, псиный нюх
звериное, бесовско,
и день ко дню себя гоню
к тому, кто по-отцовски
научит жить, и даст икон
и труд — семян, лопату,
я утоплю свой телефон,
и обстригу все патлы.
спаси, отец! спаси сынка
помилуй мя, вот лбешник
и боль настолько велика
что не достать конечно
но дай лопату. вилы дай.
кривую дай телегу.
и может быть хотя б тогда
увижу ваше небо

Монах:

возьми колодезной воды, и хлеба вот, краюху,
ты молодец — тебе сюда
прийти хватило духа;
мы божьи дети, это да, в грехе по самы брови,
и человечки на компе
всё маятся и бродят,
их бог — жесток
и ничего
не прописал им в главном коде;
а что ты округлил глаза? и я поддался моде,
и человечками бродил
по чёрному экрану,
уставший спать я уходил,
подъем до солнца, рано.
и пил я кислое вино, и девок тоже трогал,
чертякой быть всегда дано,
куда сложнее — с богом.
но я тебе вот так скажу: ступай-ка от порога,
носить до смерти паранджу — не то твоя дорога;
женись, а после заведи
пушистую собаку
жена накрутит бигуди
уверенно ей «дакай»
купи диван, купи ниссан — конечно, всё мирское,
небесный путь ты свой ещё
успеешься ускорить
корми собачку по часам,
гуляй с ней по аллее,
и чувствуй, как нежнеешь сам
как всё порозовеет,
потом — уж как пошлет Господь — родите ребятёнка,
а тут со мной давай, не стой,
тут ворох работёнки.
и без тебя вскопаем куст,
свиней и кур накормим.
и никогда ты не был пуст. ты просто был оторван.
носило ветром, швырк и фьють,
сюда прибило, вот он.
но только я тебя люблю — я всех конечно же люблю —
ступай давай
к воротам.