Элемент личного мужества

… И вот этот момент всё-таки наступил, несмотря на страх, даже, без преувеличения сказать, ужас, на возможность избежать стресса. Да зачем он нужен? Жизнь и так полна приключений, особенно неприятных. Но что-то, вопреки здравому смыслу, тянуло и привлекало, незаметно притягивало и иногда возвращало мысли к теме возможного экстрима. Ну, не прыгну: подумаешь, несколько минут полёта выше птиц! Но тут как тут подкрадывалась мысль-провокатор: потом буду жалеть, что была такая возможность…, останется одно успокоение – победил здравый смысл. А здравый – он и есть здравый, не больной, значит.
На поле Тушинского аэродрома было спокойно, никакой суеты и волнений. Обычный будничный день. Во всём чувствовалась сосредоточенность на фоне общего братства и какого-то молчаливого взаимопонимания. Кто-то просто сидел и наблюдал, а кто-то приземлялся, а потом старательно, ни на что не отвлекаясь и ни о чём не говоря, как будто уйдя вовнутрь самого себя, тщательно складывал парашют, чтобы всё повторить сначала. Опять и опять. Это, наверное, как наркотик: знаешь, что опасно, но не можешь себя сдержать. Человек – не птица, он не летает, но огромное неразгаданное таинственное небо тянет и тянет его в невидимую бесконечную высь, завлекая в свои дали, и возносит над миром... Пусть хотя бы на несколько минут! Но их можно повторить!
Для начала и в целях заманивания выдали костюмчик канареечного цвета, похожий на костюм аквалангиста, с множеством замочков и крючков со всех сторон. «Женщину надо держать в узде, – основательно было сказано мне, – ну-ка, покрутись! Снимем на киноплёнку».
Костюмчик приятно облегал, вызывал ощущение лёгкости и готовности взлететь прямо сейчас, с земли. Это казалось совсем нестрашным!  «Как хорошо, что не прихватила свою спортформу, иначе такого костюмчика не видать. А теперь снимут на киноплёнку – уже будет что показать...»
Потом был короткий инструктаж, из которого я поняла только то, что по сигналу должна превратить руки в крылья, а перед приземлением обязана совершить требующее усилий физическое упражнение с участием ног и брюшного пресса с целью профилактики травматизма. Вот где пожалеешь о том, что не висишь ежедневно на шведской стенке хотя бы в виде утренней зарядки!
Вертолёт рычал как динозавр, нагнетая приближающийся ужас. Но никто, казалось, не паниковал. Или делал вид... Наверно, каждый готовился к тому, что сейчас словит какой-то кайф. Так они все потом говорят. А я думала о том, что ещё не поздно всё отменить и просто приземлиться, сидя на жёсткой лавочке суровой летающей машины, в которую я и вцепилась за пять секунд до падения, поддаваясь обыкновенной неуправляемой панике. Лётчик улыбался. Отчаяние усилилось и от какой-то неизбежности и, забыв про своего инструктора, я вдруг сделала шаг в пустоту.
В первый момент, кроме ужаса, я не испытала ничего. Единственное желание – залезть обратно в вертолёт, но обратной дороги не было, пришлось подчиниться воле судьбы и падать камнем, рассекая воздух и затянутое смоком пространство над Москвой.
 «А, может быть, это были облака?» – так вспоминала я потом. Тогда теперь я точно знаю, что ходить по ним нельзя – чревато.
А потом я вдруг услышала откуда-то сверху сигнал Сергея Потехина, моего инструктора, к которому была прикреплена множеством карабинчиков и от того моя жизнь сейчас зависела только от него, и… превратила руки в крылья.
Сергей напомнил о себе, и стало легче – не одна. «Всё в порядке! Парашют раскрылся! Всё-ё-ё!» – кричал он, и это было равносильно тому, когда я только очнулась после сложной хирургической операции, поняла, что осталась жива и теперь должна была приходить в себя.
Вертолёт, с которого мы прыгнули, остался где-то высоко в тумане и расплывался крохотной точкой, но и Москва внизу пока ещё была похожа на макет. Сергей всеми способами отвлекал от страшных мыслей, постепенно выбрасывая их из головы. «Ты молодец!» – крикнул он и даже умудрился чмокнуть с целью похвалы. «Вот видишь, тебя ещё никто и никогда не целовал на высоте 3000 метров!» – загордился он.
Вопреки ожиданию, приземление прошло отлично: мой инструктор просто взял всю нагрузку вместе с ответственностью на себя, что, впрочем, и свойственно настоящему мужчине. Ничего особенного, казалось бы, однако, качество редкое, встречается не всегда.
Следом за нами тут же приземлился и вертолёт. Всё было буднично и обычно. Как всегда. Как будто и не летела только что, подобно Маргарите, выше ласточек над затянутой смогом от пожаров Москвой, повышая уровень адреналина в крови и беспокоясь о прочности лямок и своих ног в процессе приземления.
Но в чём-то изменилось мироощущение и восприятие самой себя: никогда больше этого не повторю! Ведь я не птица…, но я летала! Пусть всего лишь несколько минут, но их можно повторить...

Оторваться от земли, от суеты,
Приподняться над уснувшими полями,
Улететь за облака и с высоты
Мир увидеть ясными глазами.
И заметить на какой-то миг
Журавлей, летящих дивно в стае,
Вновь услышать их прощальный крик
О далёком, за морями, крае…
Я взлечу над миром и пойму:
Всё так мелко… и неторопливо…
И немного милости займу
У Господ небесных и Светила,
Чтоб на мелочь жизнь не разменять
И заметить у истоков горя,
Как уходят неудачи вспять,
С нашим устремлением не споря.
Я взлечу над миром и опять
Мысли полетят мои, как кони.
Мне биенья сердца не унять,
Словно целый мир хочу обнять,
Положить на тёплые ладони…