Инфекционная больница или Врач-интерн

Детей я люблю и, наверное, поэтому мне с ними легко: кажется, понимаю их, чувствую, особенно самых маленьких, только что вылупившихся, на которых и смотреть-то многие боятся. Поэтому и врачом стала именно детским – без сомнения и не просто так. Хотелось работать в Детском доме, отдавать себя тем, кто больше всего в этом нуждался…
Свой профессиональный путь начала в Республиканской инфекционной больнице г. Петрозаводска. Там было всегда напряжённо, как на фронте, особенно в ночные дежурства, когда и присесть-то некогда. Постоянно везли по «Скорой», нередко в непонятном с ходу и тяжёлом состоянии.
Так, однажды, в новогоднюю ночь, привезли Юну, ей всего-то было полгодика – дочку моей не только соседки, но и подруги Лены Акимовой. Состояние тяжеленное, внезапная высоченная температура и не очень понятно пока, что с ней.
Я в приёмном покое оказалась случайно. Лена увидела меня и вдруг вздохнула с облегчением, будто обмякла, да только и произнесла: «Ну, всё! Теперь я спокойна. Теперь всё будет хорошо, потому что здесь - ты». И это, невзирая на своего, можно сказать, погибающего ребёнка!
Хватаю Юну и бегу через морозную улицу в другой корпус – там реанимационная палата. Скорей, скорей! Не терять ни минуты… Только положили малышку на стол, сняли одежду, как она вся сжалась и почернела. Без сознания. Поставили капельницу, ввели препараты… Спустя, как показалось, бесконечное время, так же внезапно ребёнок вдруг расслабился, черноту сменила мёртвенная бледность, но дыхание постепенно восстановилось, и лишь к утру она очнулась.
После того, как опасность, казалось, миновала, вернулась в ординаторскую, где ночевал мой маленький сын, пригласила туда Лену, разлила по чашкам горячий чай. Молчу. Прихожу в себя. И она молчит. Только с удовольствием вдруг стала прихлёбывать чай. Я мысленно удивилась: «Ты что же молчишь? Не спрашиваешь про дочку?». А она опять: «А зачем? Я знаю, теперь всё будет в порядке. Потому что здесь - ты».
Такие слова от разных родителей мне приходилось слышать потом в жизни не раз. И они удивляли, ведь я не Господь Бог, но и накладывали тройное, четвертное, неисчислимое чувство ответственности. Это всегда было страшно, но нельзя было подавать вид, потому что верили в тебя, надеялись, и надо было оправдывать эти надежды и веры…
Инфекционная больница вбирает в себя все самые сложные и экстренные случаи, как клоака какая-то, можно сравнить. Кого только туда не везут – и хирургию, и заразу, другие болезни, чем-то хотя бы чуть-чуть напоминающие инфекционные. А порой и вовсе непохожие, но всё равно везут. А там пусть разбираются. Жаль только, в таких ситуациях часто упускается драгоценное время.
Вот, к примеру, был такой случай, который до сих пор помню до мельчайших подробностей.
Только заступила в ночную смену, переводят из хирургии молодого парня тридцати лет, с диагнозом: кишечная инфекция, острая хирургическая патология полностью исключена. И точка. Пациент слепой от рождения.
Я впервые видела, как от невыносимой боли терпеливый и сильный мужчина буквально «лез на стенку». Ничего не помогало. Через пару часов бессилия звоню обратно в хирургию. На другом конце недовольный голос: «Мы его обследовали, хирургическую патологию исключили, занимайтесь своей инфекцией и нам не мешайте. А Вы вообще кто?»
- Интерн…
- Ах, интерн, ну так позовите кого-нибудь другого и не мешайте, мы не приедем.
Позвать я никого не могла, нас всего-то два врача в ночь на всю огромную больницу с четырьмя разбросанными корпусами детско-взрослых отделений в радиусе двух километров. Но и этого своего пациента бросить и пустить на самотёк тоже не могла.
Звоню снова и снова, умоляю, призываю, еле-еле упрашиваю...
- Ну, ладно, так и быть, уговорили...
Приехал не очень-то довольный сердитый хирург, встречаю его в далеко небоевом, озабоченном виде, колпак набекрень. Но, осмотрев моего пациента, он, похоже, всё-таки проникся и спросил хмуро: «Вы что подозреваете?»
- Тромбоз мезентериальных артерий, - промямлила я…
- Э-ка, замахнулась! Тром-боооооз… Нет, конечно. Но я его заберу к себе, обратно в хирургию. Но предупреждаю, если инфекция всё-таки подтвердится, Вам несдобровать!
Я проводила парня как родного до транспортировки в машину, которая и увезла его по назначению вместе с приехавшим на помощь хирургом.
К сожалению, молодой мужчина не выдержал операцию… Возможно, было уже слишком поздно. Спустя неделю главному врачу позвонили и доложили об этом, попутно отметив: «Ваша врач-интерн поставила правильный диагноз, вскрытие подтвердило – это был тромбоз мезентериальных сосудов, мы ничего не смогли сделать» …
Я благодарна своей Альма матер за ту неоценимую богатейшую практику, которую прошла там. Впоследствии именно она помогла чувствовать себя уверенно и профессионально в различных сложных ситуациях. Уверена, после такой школы мне легче, наверное, чем другим, было проводить и дифференциальный диагноз, и действовать в нужном направлении. Особенно это пригодилось в работе участковым педиатром. Часто на уровне интуиции приходилось не раз диагностировать смертельно опасные болезни, такие, к примеру, как менингококковая инфекция, гнойный менингит, острая хирургическая патология и другие, когда счёт идёт на секунды, и крайне важно быстро оказывать необходимую помощь, в буквальном смысле, спасая жизнь и благополучие ребёнка.