Хутор Клин

Лето 1942 года. Германские войска рвутся к Сталинграду. Лишь на пять дней задержался фронт у хутора, чтобы покатиться дальше на восток.
Самого хутора бои не затронули. Подразделение Красной Армии укрылось в лесном массиве у тракта в полуторе километрах от хутора. В течение нескольких дней пулеметным и винтовочным огнем успешно сдерживало продвижение немцев по шоссе. Пока не возникла угроза окружения. Ушли ночью, а наутро по тракту поплыл нескончаемый поток немецкой живой силы и техники. Через пару дней поток стал ослабевать. Периодически на несколько часов тракт пустел.
Хуторская детвора, при практически полном отсутствии мужского населения, ушедшего на войну, находилась под контролем лишь женщин, которые, взяв на себя еще и мужские заботы, просто не имели возможности уследить за детьми.
Вот и на этот раз воспользовавшись отсутствием должного надзора взрослых и тишиной на тракте, десяток ребят перебрался в лесок для проведения «инспекции» его состояния. Старшему из них (моему будущему отцу) не было еще и пятнадцати, младшему - десяти.
В лесу обнаружилось много чего интересного, но более всего обрадовало пацанов наличие оружия. Похоже, днем, во время боев, собрать его было невозможно. И при уходе ночью красноармейцы также не смогли все найти в темноте. А где оружие, там оно стреляет. Стрельбой и занялись ребятки. И увлеклись, забыв о войне.
В это время по тракту продвигалась очередная немецкая колонна. После первого же раздавшегося выстрела колонна развернулась в цепь. А в лес ушла разведгруппа. Вскоре она вывела оттуда весь «стрелковый детский отряд».
Немцы, кроме небольшой группы, вернулись на тракт. Оставшийся офицер взял на себя труд по разрешению сложившейся ситуации. Он отправил несколько солдат с представителем «детского отряда» в хутор, и те привели матерей всех пацанов.
Когда гитлеровцы поставили малолеток в шеренгу для расстрела, рыдающие матери упали на колени и поползли к офицеру, взывая о пощаде. Эта мольба заставила, все-таки, немца увидеть в так называемых «партизанах» детей. И их вернули родительницам, выдав перед тем каждому совсем не символические «а-та-та» ремнями ухмыляющихся солдат.
Так началась годовая оккупация. Ввиду ее относительной скоротечности, от голода никто не умер, но жизнь одного из хуторских подростков была прервана.
Мальчик стал помогать партизанам, отряд которых обосновался в прилегающем лесном массиве. Не заметить пацана, снующего туда-сюда между лесом и прилегающими к нему населенными пунктами, было просто невозможно. Немцы его и взяли на одном из маршрутов. В комендатуру вместе с ним доставили также мать. К удивлению, все закончилось благополучно. После увещевательной беседы мать с сыном отпустили.
Казалось бы, в сложившейся ситуации партизанам использовать «засвеченного» агента нельзя, но… мальчик все так же ходил в лес и обратно. Мужества ему было не занимать. Конечно, он был снова схвачен и, на этот раз, расстрелян. К сожалению, имени его в ряду героев нет. Как и тысяч других бесстрашных бойцов той войны, оставшихся безымянными.
Хутору как-то повезло не узнать ужас репрессий оккупантов, и после освобождения на колхозные поля вместе с матерями вышло подрастающее поколение – чтобы кормить себя и фронт.