Если мне Бог состариться позволит

Если мне Бог состариться позволит,
Пусть старость будет лишь моей,
И никому глаза пусть не мозолит,
Не раздражает дряхлостью своей.

Сын, если вдруг, настанет день,
Когда я не смогу стоять, ходить,
Ты вспомни, что я, словно тень,
Был за тобой, как за иглою нить.

На слабых ножках первые шажки,
Твои я радуясь и чутко страховал,
А ты, малыш, не знал, не понимал,
Как, не успев упасть, опять стоял.

Возможно, мои руки уж не смогут,
Держать уверенно и твёрдо ложку,
За ту еду, что уронил я, вздрогнув,
Не злись, добрее будь немножко.

Когда-то ведь ты всю её мог сам,
Размазать и по дому разбросать,
Я, улыбаясь, собирал по всем углам,
Тебя мне это не мешало обожать.

Когда я уже буду забывать слова,
Напоминай и, если можешь скрой,
Что терпишь ты меня едва-едва,
Это подарок будет мне большой.

Ведь ты когда-то мне один вопрос,
Мог задавать по сотни раз на дню,
И мне ни разу на тебя не довелось,
Сердиться, я ведь так тебя люблю.

Я стану ухом слаб и зрение откажет,
Я не осилю даже слово прочитать,
Пусть голос твой родной расскажет,
Всего того, что по другому не узнать.

Я помню, буквы разучал с тобой весной,
Затем учил слогам, читать, а до того,
Читая сказку, засыпал вместе с тобой,
И больше мне не нужно было ничего.

Ведь я не только папой, но и другом,
Тебе всегда был, с малых лет оберегал,
В тебе мужчину, как железным кругом,
Хранил, пока ты рос, мужал, крепчал.

Я знаю, мальчик мой, ты, добрый, умный,
И наблюдательный не по своим годам,
Спокойный, рассудительный и мудрый,
Поэтому прислушайся к моим словам.

Возможно, Бог позволит мне состариться,
В твоих руках я ненадолго окажусь,
И, нравится тебе это или не нравится,
Не подведи меня, ведь я тобой горжусь.

Я подарил тебе всё то, на что способен,
И всю любовь, что в сердце, я тебе отдал,
Тот легендарный мне стакан с водой не нужен,
Лишь чтобы в добром слове мне не отказал.

И это я прошу не только для себя,
И сам ты станешь старым, твои дети,
Тебя уважут также, как и ты меня,
Так всё устроено на этом белом свете.