Три чугунка

 

   ТРИ ЧУГУНКА.

Моей бабушке Солохиной Анне Семёновне посвящаю.

 Три чугунка, блистая пустотой,
 Прижались сиротливо в уголке,
Когда-то радостно несла ты их домой,
С работы возвращаясь налегке.

 Один ведёрный, чтобы для семьи
Хватало щей наваристых, густых,
Чтоб сыты были милые твои,
Чтоб в доме мисок не было пустых.

 Второй поменьше, для картошки, каш,
Он с толстым дном, парадный, обливной,
Родимый заводской, он кровный наш,
Готов кормить всех вкусною едой.

 А третий, он поменьше чуть,
На руку скорую, решила ты тогда.
Три чугунка - семейной жизни суть,
Пока в твой дом не ворвалась война.

 Фашист всё выгреб, вычистил до дна:
Картошку, живность, хлеб и даже лук.
И ты с голодными детьми одна,
Уходят силы с ослабевших рук.

 На улице зима, мороз, глубокий снег.
Подножный корм, да где ж его найти?!
Давно не слышен в твоём доме смех,
И только мысли, как детей спасти.

Соседка говорит, в деревнях кой-что есть,
Сходи ты милостыню деткам попроси.
Какая совесть, стыд, какая честь,
Хоть что-то из еды им принеси.

 Иди, а я за ними посмотрю.
Иди ты  в ночь, к утру туда дойдёшь.
Проси, там тоже люди, говорю,
Мучицы иль картошки принесёшь.

 Глотая слёзы, повязала шаль,
Надела валенки и телогреечку с гвоздя,
А мысли горькие летели в даль,
Не выживут, им без еды нельзя.

 Нагнулась, чтоб детей обнять,
Прощалась с ними, чувствуя беду,
Вдруг мысль мелькнула, если поменять
Те чугунки в деревнях на еду.

 Откуда силы и надежды свет!
Верёвкой обвязала и на спину,
Для матери в отчаянье преграды нет.
Деревни обойду, найду, не сгину!

 Ушла, согнувшись, в холод, снег и ночь,
Неся тяжёлый груз на худеньких плечах,
С надеждой, что сумеет им помочь,
И с искрой светлою в заплаканных глазах.

 К деревне от деревни шла и шла,
Кружилась голова, всё было как в дыму,
И еле-еле чугунки несла,
ненужные ни ей и никому.

 Уж темень вновь, давно пора домой,
Голодные детишки ждут.
Как возвратиться ей сейчас пустой
Короткою дорогой через пруд?!

 Вот прорубь на пути затянута ледком.
С плеч скинув чугуны, нагнулась чтоб напиться,
И сжалось сердце больным холодком,
Нет, не вернусь, уж лучше утопиться.

 Сняла платок, он тёплый и большой,
В сторонку валенки, хорошие еще.
Молилась за детей под звёздной тишиной,
Надеясь, что Господь простит её.

 Вода звала спокойной глубиной,
Манила звёздами, нагнись пониже лишь...
Вдруг голос тихий прямо за спиной,
"Одумайся, Нюрок, что ж ты творишь!"

 Рыдания не вырвались, сжимая грудь,
Застывшей болью замерла слеза.
"Ты что, Нюрок, прорвёмся как-нибудь."
В глаза взглянули добрые глаза.

 "Без матери не выживут они,
У всех сейчас судьбина нелегка.
На, что могу, ну на ж, бери."
И в руки сунул три замёрзших окунька.

 И в телогрейку запихнул платок,
И валенки заставил натянуть,
Не провожал, а просто поволок,
К родному дому облегчая путь.

 Ребята спали, сон иль полубред.
В слезах забилась в опустевший уголок,
молилась за того, кто спас от бед.
В руках дрожали окуньки и  гречки чёрной носовой платок.


 А утром бабы за водой пришли,
У проруби столпились, замолчав.
Обледенелые стояли чугунки,
Своей хозяйки имя не назвав.

 9.05.2026г.