великое сражение под Прохоровкой

Германия открыла архивы — ........ было крупнейшим поражением Красной армии
 
Никакого триумфа Красной армии в «крупнейшем танковом сражении Второй мировой войны» под Прохоровкой 12 июля 1943 года, которое якобы стало кульминацией грандиозной стратегической операции, вошедшей в историю, как Курская битва, в действительности не было, утверждает немецкое издание Die Welt, ссылаясь на историков, неожиданно обнаруживших немецкие разведывательные фотоснимки.
 
«Результаты последних исследований, основанных на подлинных фотографиях, подтверждают: под Прохоровкой не было ни советской победы, ни мощного танкового сражения в целом. На самом деле, на поле к западу от Памятника Победы (звонницы на Прохоровском поле, увенчанной позолоченной фигурой Богородицы), более 200 танков 29-го танкового корпуса совершили атаку в стиле камикадзе», – говорится в статье, которую цитирует NEWSru.com. И там же делается вывод, что теперь этот памятник «в сущности должен бы быть снесен».
О том, что никакой победы русских в том сражении не было не раз уже говорил немецкий военный историк Карл-Хайнц Фризер, а теперь его версию подтвердил и британский ученый Бен Уитли, обнаруживший в американском Национальном архиве Колледж-Парка (штат Мэриленд) немецкие разведывательные фотографии с восточного фронта. Они «с максимальной ясностью доказывают катастрофическое поражение Красной армии под Прохоровкой», – говорится в статье Die Welt, которую цитирует InoPressa.
«Согласно многолетней версии битвы под Прохоровкой, 12 июля 1943 года в ходе немецкой наступательной операции «Цитадель» в бою столкнулись 850 советских и 800 немецких танков. При этом, по данным советской пропаганды, якобы было уничтожено 400 боевых машин вермахта, – говорится в статье. – На самом деле, против 672 советских танков боролись 186 немецких боевых машин; вечером того дня потери составили 235 танков у Красной армии и 5 у вермахта – и это на нескольких квадратных километрах».
В статье Die Welt утверждается, что командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал Павел Ротмистров при наступлении игнорировал наличие естественного препятствия в виде рва глубиной 4,5 метра, и в результате советские танки столпились перед узким мостом, став идеальной мишенью для двух батальонов 2-го танкового корпуса СС. «Это был ад из огня, дыма, горящих Т-34, убитых и раненых», – писал участвовавший в сражении Рудольф фон Риббентроп, сын рейхсминистра иностранных дел. Только 4 тяжелых танка «Тигр» под командованием Михаэля Виттманна уничтожили 55 советских танков.
Через несколько дней в район боя были направлены немецкие самолеты-разведчики, который засняли место боя 14 и 16 июля 1943 года. На них видны рядом с глубоким рвом более 100 разбитых средних танков Т-34 и легких Т-70. Чуть вдалеке – еще 55 уничтоженных «Тиграми» танков (32 Т-34, 12 Т-70 и 11 британских «Черчиллей».
По официальным данным, по которым изучают историю Великой Отечественной войны, сражение у железнодорожной станции Прохоровка (56 км к северу от Белгорода) стало кульминацией грандиозной стратегической операции, вошедшей в историю, как Курская битва, которая явилась решающей в обеспечении коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. В битве под Прохоровкой, которое произошло между частями германской и советской армий 12 июля 1943 года, одновременно с обеих сторон участвовало свыше 1500 танков, значительное количество артиллерии и крупные силы авиации.
Некоторые представители Генштаба ВС СССР считали эту битву одним из крупнейших сражений в военной истории с применением бронетанковых сил. Непосредственное командование танковыми соединениями во время сражения осуществляли: с советской стороны генерал-лейтенант – Павел Ротмистров, а со стороны Германии – оберстгруппенфюрер СС Пауль Хауссер.
В тот день 12 июля немецким войскам не удалось захватить Прохоровку и прорвать оборону советских войск, а советским войскам не удалось окружить группировку противника.
Советские танковые части стремились вести ближний бой («броня к броне»), поскольку дистанция поражения 76-миллиметровых орудий Т-34 была не более 800 метров, а у остальных советских танков еще меньше, зато немецкие 88-миллиметровые пушки «Тигров» и «Фердинандов» поражали бронемашины с расстояния до 2 километров. При сближении советские танкисты несли большие потери.
В той битве советские войска потеряли более 300 машин: 29-й танковый корпус – 153 сгоревших или подбитых танка; 18-й танковый корпус – сгорели или были подбиты 84 танка; 2-й гвардейский танковый корпус – уничтожены 54 танка; 2-й танковый корпус – 22 танка. Таким образом, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин.
Всего же в период с 5-го по 8 июля были подбиты 527 советских танков, 372 из них сгорели.
До этого момента было принято считать, что немецкие войска под Прохоровкой потеряли около 400 танков, много другой боевой техники и вооружения, а за весь период боев с 12 по 16 июля 1943 года войска 5-й гвардейской танковой армии при взаимодействии с общевойсковыми соединениями уничтожили и подбили 459 танков противника.
Официальная советская «История Великой Отечественной войны» приводит сведения о 350 подбитых немецких машинах. По другим же подсчетам, в том сражении не могли принимать участие больше 300 немецких танков.
Согласно данным немецкого федерального Военного Архива, в ходе боев 12-13 июля дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (одна из трех, участвовавших в сражении) потеряла безвозвратно 2 танка Pz.IV, в ремонт было отправлено 17 танков Pz.IV и 3 танка Pz.III, то есть всего 22 машины. Общие же потери танков и штурмовых орудий за 12 июля составили около 80, в том числе не менее 40 боевых машин потеряла дивизия «Мертвая Голова».
Из немецких донесений следует, что гитлеровцы лишились не более 100 единиц техники, часть из которой была вскоре восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая Голова» и «Рейх», к бою были готовы 250 танков и самоходных штурмовых орудий.
Доклад о битве под Прохоровкой привел Сталина в ярость. Данные о сражении засекречены в Архиве президента РФ
Доклад представителя ставки маршала Александра Василевского Верховному Главнокомандующему Иосифу Сталину о боевых действиях в районе Прохоровки, 14 июля 1943:
«Согласно Вашим личным указаниям, с вечера 9 июля 1943 года беспрерывно нахожусь в войсках Ротмистрова (Павел Ротмистров, командующий 5-й гвардейской танковой армией, маршал бронетанковых войск – прим. ред.) и Жадова (командующий 66-й армией, генерал армии – прим. ред.) на прохоровском и южном направлениях. До сегодняшнего дня включительно противник продолжает на фронте Жадова и Ротмистрова массовые танковые атаки и контратаки против наступающих наших танковых частей… По наблюдениям за ходом происходящих боев и по показаниям пленных, делаю вывод, что противник, несмотря на огромные потери, как в людских силах, так и особенно в танках и авиации, все же не отказывается от мысли прорваться на Обоянь и далее на Курск, добиваясь этого какой угодно ценой.
Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танками противника в контратаке. Одновременно в сражении приняли участие сотни орудий и все имеющиеся у нас РСы (реактивные снаряды, широко использовавшиеся во время Великой Отечественной войны – прим. ред.). В результате все поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками.
В течение двух дней боев 29-й танковый корпус Ротмистрова потерял безвозвратно и временно вышедшими из строя 60% и 18-й корпус – до 30% танков. Потери в 5-м гв. механизированном корпусе незначительны. Не исключена здесь завтра возможность встречного танкового сражения. Всего против Воронежского фронта продолжают действовать не менее 11 танковых дивизий, систематически пополняемых танками. Опрошенные сегодня пленные показали, что 19-я танковая дивизия на сегодня имеет в строю около 70 танков, дивизия «Рейх» – до 100 танков, хотя последняя после 5 июля 1943 года уже дважды пополнялась».
Когда Сталин узнал о потерях советских войск в этом сражении, то пришел в ярость.
«Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд. Это рассказал мне A. M. Василевский. Он же детально доложил И. В. Сталину обстановку и выводы о срыве всей летней немецкой наступательной операции. Сталин несколько успокоился и больше к этому вопросу не возвращался», – вспоминал потом главный маршал бронетанковых войск Павел Ротмистров.
В ставке Главнокомандующего контрудар советских танкистов был воспринят как провал, хотя переброска в тот район 5-ой танковой армии (более 900 танков) под командованием Ротмистрова планировалась как контратака на наступление немецких войск в направлении Курска и Белгорода по плану «Цитадель».
Дело было не в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, а в том, что советская армия понесла в той битве огромные потери – разбитая и сожженная боевая техника, десятки тысяч человеческих жизней.
Боевая деятельность 5-й гвардейской танковой армии во время сражения под Прохоровкой стала предметом разбирательств специальной комиссии по председательством члена Государственного Комитета Обороны и Политбюро Георгия Маленкова.
Итогом ее работы стали сотни страниц различных материалов, которые до сих пор хранятся в особо секретном Архиве президента РФ. Гриф секретности с них не будет снят, так как там содержится детальный анализ тактики и стратегии руководства советской армии во время Курской битвы, особенно под Прохоровкой. Однако общий вывод той комиссии известен: боевые действия 5-й гвардейской танковой армии под командованием Ротмистрова 12 июля 1943 года под Прохоровкой охарактеризованы как «образец неудачно проведенной операции».
Никита Хрущев в своих мемуарах «Время. Люди. Власть» описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. «На поле виднелось много подбитых танков – и противника, и наших. Появилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорил, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери», – отмечал Хрущев.
Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых немецких боевых машин.
Сам Ротмистров в письме на имя маршала Георгия Жукова 20 августа 1943 года писал: «Когда немцы своими танковыми частями переходят к обороне, то этим самым они лишают нас наших маневренных преимуществ и, наоборот, начинают в полной мере применять прицельную дальность своих танковых пушек, находясь в то же время почти в полной недосягаемости от нашего прицельного танкового огня… При столкновении с перешедшими к обороне немецкими танковыми частями мы, как общее правило, несем огромные потери в танках и успеха не имеем».
Военный историк Лев Лопуховский отмечает, что «в послевоенное время, особенно с выходом книги П. А. Ротмистрова «Танковое сражение под Прохоровкой» в 1960 году, поток славословий в адрес танковой армии и ее командования усилился и продолжал нарастать с каждым юбилеем Курской битвы. Фонды Центрального архива Министерства обороны были закрыты. И Павел Алексеевич, опираясь на свой авторитет главного маршала бронетанковых войск и помощника министра обороны (1964-1968), сформировал точку зрения на события 12 июля под Прохоровкой, которую в условиях недостатка информации и жестких требований военной цензуры не так-то просто было критиковать. При этом он постарался забыть и о разбирательстве комиссии Маленкова, и о своей более трезвой и адекватной оценке событий в письме на имя Г. К. Жукова, написанном 20 августа 1943 года. Так создавались мифы и легенды».
 
«Битве под Прохоровкой» грозит судьба мифа о «28 понфиловцах»
Исследование немецких и британских ученых, а также опубликованные ранее работы советских историков о том, что в реальности происходило на небольшом поле у станции Прохоровка 12 июля 1943 года, могут спровоцировать новый скандал в России, аналогичный тому, что постиг историю о подвиге 28 панфиловцев у разъезда Дубосеково.


Путин на встрече с танкистами в Кремле повторил советский миф о «крупнейшем в истории» танковом сражении под Прохоровкой
2023-08-25

Источник: The Insider

На встрече с военнослужащими 127-й мотострелковой дивизии российской армии Владимир Путин заявил:

«И место знаковое: все-таки это Курская дуга, связанная с самыми большими за всю историю войн, тем более за историю Великой Отечественной войны танковыми сражениями. Мне кажется, очень символично, что именно на этом месте, где наши деды, прадеды сражались, вам вручены были медали Героев России».


Широко распространенное утверждение, что битва под Прохоровкой — самое масштабное танковое сражение в ходе Курской битвы — была крупнейшим в истории танковым сражением, — не более чем миф советской историографии. Историк Валерий Замулин, бывший замдиректора военно-исторического музея-заповедника «Прохоровское поле», защитивший кандидатскую диссертацию на тему «Оборонительные бои советских сухопутных войск на южном фасе Курской дуги: обоянское и прохоровское направления (5-16 июля 1943 года)», в статье «Как родился миф о сражении под Прохоровкой» писал:

«Миф о якобы крупнейшем танковом сражении минувшей войны у станции Прохоровка, сыгравшем определяющую роль в Курской битве, которое произошло 12 июля 1943 года, вероятно, наиболее живучая из легенд о Великой Отечественной войне. Ее опорные точки — три утверждения, далеких от реальных исторических событий, но прочно закрепившихся в литературе и СМИ. Во-первых, что в столкновении, произошедшем 12 июля 1943 года на крохотном, изрезанном глубокими оврагами поле юго-западнее Прохоровки, участвовали, по разным данным, от 1200 до 2000 танков и самоходных орудий. Во-вторых, что это было победоносное событие для Красной армии, переломившее ход Курской битвы. В-третьих, что действовавший там корпус СС в тот день был наголову разгромлен и стремительно отброшен на исходные позиции к Белгороду.

В действительности самое крупное танковое сражение Великой Отечественной войны произошло не летом 1943 года под Прохоровкой, а с 23 по 30 июня 1941 года в районе Дубно — Броды — Луцк, в нем участвовало 3128 советских и 728 немецких танков. Два этих сражения многим похожи. И там, и там советские войска оборонялись и проводили фронтовые контрудары (Юго-Западного фронта — в 1941 году и Воронежского — в 1943 году) с участием крупных танковых группировок. Оба сражения продолжались почти неделю (Прохоровское — семь суток, Дубно — Броды — Луцк — восемь). В обоих случаях первоначальный замысел командования Красной армии в полном объеме реализован не был, а ее соединения понесли очень большие потери. Однако войска Воронежского фронта свои рубежи удержали (а Юго-Западного – нет), да и потери его бронетехники в районе станции были ниже, чем на Юго-Западном фронте».

Как утверждает Замулин, из рассекреченных документов известно, что 5-я гвардейская танковая армия, которой были подчинены все танковые соединения на подступах к Прохоровке, всего насчитывала 951 танк, но часть их находилась в ремонте. На Прохоровском поле действовали 514 советских танков и САУ против 210 немецких, а к югу от Прохоровки — 158 советских против 119 немецких. Таким образом, всего в битве участвовала 1001 единица бронетехники (с обеих сторон суммарно).

Войска Воронежского фронта 12 июля не смогли выполнить поставленную задачу — разгромить противника и перейти в наступление. 5-я армия в результате боя потеряла больше половины своей техники; к 16 июля сгоревшими числились 334 единицы, а больше 200 отправились на ремонт. Для расследования причин больших потерь сформировали комиссию под началом Георгия Маленкова; был поставлен вопрос об отстранении от должности командующего армией Павла Ротмистрова. Но в конечном итоге его наградили, сражение стали преподносить как победоносное и не акцентировать потери. О происхождении мифа Замулин пишет:

«Именно большие потери армии Ротмистрова стали отправной точкой для преувеличения количества техники, участвовавшей в событиях 12 июля 1943 года. Осенью 1943 года командование 5 гвардейской танковой армии попыталось сгладить негативное впечатление от неудачи и подчеркнуть перед вышестоящим командованием заслуги армии созданием образа грандиозного сражения, в котором ее войска разгромили огромную по численности танковую группировку врага».

В утвержденном Ротмистровым отчете о боевых действиях было указано, что в сражении участвовало более 1500 танков с обеих сторон. Для этого в число немецких соединений, наносивших удар в направлении Прохоровки, были включены два корпуса, один из которых на самом деле наступал в другом направлении, а другой вообще находился в резерве.

В 1963 году Ротмистров в интервью «Военно-историческому журналу» заявил, что во встречном бою участвовало 1200 единиц бронетехники, а еще 300 боевых машин его армии ликвидировали угрозу прорыва противника к югу от Прохоровки. Но в его же отчете говорилось, что туда были направлены всего 92 танка.

По мнению Замулина, события 12 июля не оказали ключевого влияния на исход Курской битвы. В тот день Западный и Брянский фронты перешли в наступление на Орловской дуге, и провал операции «Цитадель» — гитлеровского плана наступления на Курск — был уже предрешен. На следующий день Гитлер отдал приказ о ее свертывании.

О крупнейшем в ходе войны танковом сражении в районе Дубно — Броды — Луцк (конец июня 1941 года) в советские времена говорили мало, так как его невозможно было представить как победное. Красная армия безвозвратно потеряла 2648 танков, а вермахт — лишь 85. В июле 1941 года в районе Сенно в Белоруссии произошло еще одно танковое сражение, по масштабам превосходившее Прохоровку. С советской стороны в нем участвовало около более 1400 танков, с немецкой — более 500. Оба сражения 1941 года стали неудачными попытками Красной армии организовать контрнаступление.

Источник: The Insider