Пестрая пантера над Адскими кулуарами

Как будто это вам и не беда.
Все волны, волны… Нет почти что суши.
В таких местах я не был никогда.

Кругом черно, черней китайской туши,
Я, как вошел, – чуть не ослеп совсем.
И вы здесь не один. Все это – души?
(...)
Лично мне интересно это только тем, что очень похоже на волны океана Солярис поздней осенью в чёрный дождь со снегом, а героев и самого нового Данте, бредущего по волнам, не узнаю. А может быть Биче - это бегущая по волнам?

Есть мысль живая такая о Несбывшемся, не так ли?  http://stihi.ru/2026/05/08/8137

Пожалуй даже слишком живая, потому что черный дождь со снегом начал приобретать пурпурный цвет, мы сместились на один уровень выше Дантова Ада, ну это ж надо - начала приобретать плотность неосторожно выше упомянутая «пестрая Пантера», Lonza a lagaettapella, не что иное, как «сладострастная Похоть», Lussuria.

- Вот именно что волны -
еще мир не обрел
своей физической природы,
идет кружение галактик,
среди первоначальных практик
нить зацепляется за нить,
а Ей-то что - Она бежит! - и я вцепился в протянутую руку друга Хинри и взобрался к нему на наблюдательную площадку за кадром. Оказывается Хинри уже пробовал бороться с этим сладострастием, но полностью пересилить мир алого мармелада не сумел. Однако и от мечты не отказался:

Жил-был Всевышний один, той не достичь высоты,
Но Он Премудрость любил – ту, что любила цветы.
Так Он оставил свой дом, всем приоткрыл свой покров
И за шесть дней сотворил целое море миров.

Миллион, миллион, миллион алых роз.
Из окна, из окна, из окна видишь ты,
Кто влюблен, кто влюблен, кто влюблен, и всерьез,
Тот Себя для тебя превратит в цветы.

Утром стоишь ты у окна – может, сошла ты с ума?
Нет, пробудилась от сна – площадь цветами полна.
Вспыхнул прозрения свет, это Всевышний чудит?
А под окном в пустоте бывший Всесильный стоит.

Встреча была лишь на миг, путь Ее в нижний эон,
Но в Ее жизни звучит Песня безумная роз.
Больше Святой не один, много трудов перенес,
В высшем сознанье горит целое море миров!

- Да уж, на грани библейских канонов мы с вами перепеваем Гумилёва! - сказал я громко всей команде Хинри. Капитан согласился:

- Люди, даже в обычной беседе, не могут вполне разграничить миры. Когда они говорят о Мире Тонком, они берут примеры с земного мира. Когда же они пытаются возвысить мир плотный, они скажут сопоставление с Миром Тонким. Поистине, невозможно провести границу между тремя мирами. Нужно упрочить эту основу в людском воображении. Никто не может ограничить себя миром плотным, даже каждый отрицатель не сумеет изгнать из себя ощущения чего-то нездешнего. Многие выражения придуманы людьми неправильно. Они говорят о мире потустороннем и тем рассекают монолит единства. Но можно ли вообразить нечто потустороннее? Таким путем мы вернемся к Харону, перевозящему на другой берег Стикса. Люди, в примитивном мышлении, придумывали символы перехода в иной мир, но символы бывают вредны, ибо своею красочностью они врезаются в сознание и нелегко извлекаются, чтобы замениться чем-то более правдоподобным.

- А в чём вред выдумки Дантова Ада, Харона, Стикса и всех его знакомых, которых он силой воли упекает в адские кулуары? В чём он неправ-то, поэт действительно неплохой, будем верить знающим итальянский оригинал комедии. Заметьте, Хинри, я вовсе не хотел бы развенчивать, снижать накал ореола божественности с комедии, но ведь не один же я вижу пёструю пантеру страсти в мармеладном раю?

- Разумеется, мы не одни задаём вопросы Солярису. Обратите внимание на палубу пассажирского модуля! - и отозвалась на первой палубе модуля станции глубоко верующая женщина, Татьяна С., что отчасти удивительно, ведь многие верующие обычно считают Солярис вне Бога, как будто он не вмещает и инопланетян!

- Здравствуйте, отец Сергий. Помогите пожалуйста разобраться в таком вопросе:
Если принять за условную реальность историю любви Данте к Беатриче, прав ли окажется Данте, отказываясь от обычной любви (женщина,которая за ним ухаживала в 4 части "Новой жизни") во имя любви, которую он считал истиной?

- Данте сам ответил в "Божественной комедии", когда он вновь возращается к своей умершей Беатриче, и та показывает ему Путь к духовному восхождению. - ответил мне не видимый человек, идентификатор показал: "протодиакон Сергий Шалберов", супер интересно. Мнение профессионала по части "Божественной комедии", ну уж ежели это не проймёт бездушный Солярис, тогда как? Диакон поясняет:

- Вся жизнь и творчество Данте отражает противоречивость эпохи раннего Возрождения, синтезируя в себе как аскетическую христианскую мораль, так гедонистическое стремление к жажде жизни и светским знаниям. Любовь к Беатриче для Данте - это религиозная любовь к миру ангелов, высший идеал платонической, духовной любви: "Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для царства небесного. Кто может вместить, да вместит". (Мф. 19, 12). Данте хочет вместить - и не может...
 
(вот и я пытаюсь вместить хотя бы Данте, но не могу! Неужели надо сделать себя скопцом? Но даже у Пушкина в "Золотом Петушке" и скопец возжелал Шемаханскую пантеру, вряд ли это помогает... извините, отвлёкся)

- И душа его разделяется надвое между Верой и Разумом. И тогда звучит язык юношеской страсти, обычной чувственной любви... Но все же в итоге ("Божественная комедия") достигается желанный синтез: с помощью разума (Вергилия) Данте достиг веры, с помощью Веры (Беатриче) достиг Божества.

У Мережковского есть интересная книга о Данте, где поэт сравнивается со своим более поздним духовным близнецом - Дмитрием Карамазовым...

(Данте скопировал-клонировал и Достоевский, или это выдумал Мережковский? Не читал, не знаю. Хорошо, хоть Татьяна С. знает более моего).

- Спасибо, отец Сергий. - скромно отвечает Татьяна. - Я работала над темой образа Беатриче, читала при этом и Мережковского, и другие труды о Данте.
Меня также волновал вопрос обожествления Беатриче. Если учитывать, что Данте писал художественное произведение, образ бесспорно удался. Но вот если нечто подобное случается в жизни с реальными людьми, что я не раз наблюдала, итог несколько отличается... Поэтому, если можно, уточню свой вопрос. С точки зрения Православия разве имеет право человек свою любовь к человеку уподоблять любви к Богу, отказывая всему мирскому, в том числе и мирской любви, не ради Бога, но ради человека?

- А Вы никогда не задумывались, почему в библейский канон включена "Песнь Песней", балансирующая на грани эротики? Перечитайте - и не найдете там ничего подобного, типа пушкинского: "Лобзай меня, твои лобзанья, Мне слаще мирра и вина...".

(однако да, и вполне возможно, что вкус мирра и вина оставлен ограничителями Библии не только для привлечения мирян вино пиющих...)

Настоящая любовь всегда жертвенна, она даже в безответном виде не причиняет мук, потому что она «не эгоистична, не стремится обладать, долготерпит, милосердствует, не раздражается, не ищет своего … все переносит» (1 Кор.13, 4-7) и потому может существовать и на расстоянии, и в безвременьи, и даже в полной безвестности. От такой любви всегда исходит светлая радость, пускай иногда с ароматом печали и грусти, как в других прекрасных строчках : Я вас любил, Так искренно, так нежно, Как, дай вам Бог, Любимой быть другим...

(вот это самая невыносимая строка поэта! Мы обычно все, как один умрём в борьбе за это! Шекспир не зря в театре "Глобус" глобально моделировал планету! А вот у Гёте юный Вертер задохнулся в этом аромате одиночества, из-за неразделённой любви и душевных страданий совершает самоубийство. Извините, отвлёкся, у нас же Биче умерла, а Данте живёт и любовь как бы умножает... но как-то не естественно, что ли...)

А мы сегодня забываем, что евангельские заповеди любви к человеку и любви к Богу связаны неразрывно – одно без другого фальшиво и лицемерно. Плотская любовь, при всей ее силе и значительности в человеческой жизни, есть лишь зачаточная и преходящая составляющая истинной Любви. Мы это эгоистически игнорируем, требуя от ближнего, чтобы любили именно нас - отсюда и плачевный "итог", о котором Вы говорите....

(да - вот это и  смущает меня - одно без другого - театр одного актёра на самом деле, лицедейство под балконом Дон Жуана - а она не пришла)

Семя обычной человеческой любви дает опыт и начало Любви Божией - большой, светлой и духовной. А для этого надо любить, не думая о том, любят ли Вас, и даже не требуя, чтобы Вас любили. Отдавать свою любовь, не прося за нее воздаяния! Данте своим поэтическим гением это тонко чувствовал, понимая, что чувство, ставшее плотской страстью это уже и болезнь, и беда. Страсть терзает сердце человека, лишая душу покоя, отнимая мир у души, расстраивая его отношения с близкими и Богом.

(честно сказать - для меня сказанного уже слишком много... да разве плотское влечение действительно беда, а не механизм продолжения рода человечества, да не услышат меня сейчас умело исправляющие ошибки Ангелы Соляриса, да не начнут излечивать от болезни любви уже описанными Лемом на Солярисе-1 приёмами...)

http://stihi.ru/2026/05/09/6787