Шинель Толи

Когда над миром грянул чёрный гром
И весть войны прошла по всем дорогам,
Был Толя — парень, светлый, молодой,
Лет двадцать лишь, не склонный был к тревогам .
Он не искал ни славы, ни похвал,
Не громких слов, не бронзового звона, —
Он молча встал, шинель на плечи взял
И вышел в путь за тишину у дома.

Мы им гордимся — дедом и отцом,
Героем настоящим, не из книжек.
Он отстоял и землю, и наш дом,
Чтоб дома слышать смех детишек

За край родной, за старенький порог,
За сад в цвету, за пахнущее хлебом,
Пошёл туда, где пыль военных строк
Смешалась с гарью, сталью и рассветом.
Гремел огонь. Земля была тверда.
Но Толя шёл, судьбе смотря открыто.
И там, где смерть хозяйничать могла,
Стояла воля крепче, чем граниты.

Мы им гордимся — дедом и отцом,
Героем настоящим, не из книжек.
Он отстоял и землю, и наш дом,
Чтоб дома слышать смех детишек

В боях за Лаутервальде, в грозный час,
Когда пехоте путь огонь отрезал,
 прямой наводкой, не щадя себя ни раз,
Две точки пулемётные он срезал.
И дрогнул враг. И хутор был очищен.
И наши поднялись в победный шаг.
Не ради песен, почестей и пищи —
Он просто знал: за ним советский флаг.

Мы им гордимся — дедом и отцом,
Героем настоящим, не из книжек.
Он отстоял и землю, и наш дом,
Чтоб дома слышать смех детишек

За мужество, за стойкость, за огонь,
Что в нём горел не ярко, а надёжно,
Ему вручён был славный ряд знамён,
Что заслужить лишь сердцем сильным можно:
С тремя ранениями. Тихий, без речей.
Он о войне рассказывать не любит.
Да и понятно: слишком много дней
Осталось там, где память в сердце будит.

Мы им гордимся — дедом и отцом,
Героем настоящим, не из книжек.
Он отстоял и землю, и наш дом,
Чтоб дома слышать смех детишек
Мы им гордимся — дедом и отцом,
Героем настоящим, не из книжек.
Он отстоял и землю, и наш дом,
Чтоб дома слышать смех детишек