Две тысячи второе лето

Две тысячи второе лето.
Неискушённый графоман,
я с книжкой мёртвого поэта
прилёг в гостиной на диван.
И начал по дурной привычке
литинститутской — налегке,
без злого умысла — странички
трепать с карандашом в руке.
Полкниги энергично, смело
уже разнёс я в пух и прах,
когда внезапно потемнело —
сгустились тучи в небесах.
Но ясного тогда яснее
мне сделалось: ни дать ни взять
самой божественной Психее
пытаюсь крылья обкарнать.
И важная метаморфоза
коснулась моего ума:
поэзия не то, что проза,
её редактор — жизнь сама.
За словом возникает слово
не по желанию творца,
но только как черта живого,
бессмертного его лица.

2026


Рецензии