День Победы

26 июня 1941 года погиб Николай Францевич ГАСТЕЛЛО (род. 06.05.1907), летчик, капитан, Герой Советского Союза, направивший вместе с экипажем свой самолет на танковую колонну гитлеровцев.
ЭКИПАЖ:
-лейтенант АНАТОЛИЙ АКИМОВИЧ БУРДЕНЮК, штурман;
 -лейтенант Григорий Николаевич СКОРОБОГАТОВ, лётчик-наблюдатель;
-старший сержант Алексей Александрович КАЛИНИН, стрелок-радист.
P\s: Лишь в 1958 году Бурденюк, Скорбогатый и Калинин были посмертно награждены орденами Отечественной войны I степени.
В общей сложности за момент войны 1941-1945 гг. было произведено пятьсот девяносто пять «классических» воздушных таранов, а именно самолетом самолета. Пятьсот шесть таранов самолетом наземной цели, шестнадцать морских таранов, к этому числу можно отнести и тараны морскими летчиками надводных и береговых мишеней врага, сто шестьдесят танковых таранов.
НЕИЗВЕСТНЫЕ ГЕРОИ …   А.Сгадов

Чем дальше в чащи, тем густея лес,
И заблудится просто без просвета.
Страна несправедливостей, чудес
И недосказанность на много, много лета…
Герой Гастелло? Да… Для всех - герой…
А экипаж?.. Кто знает поименно?..
Одна машина и последний бой.
Подбитая, в паденье обречённом:

 -Прощайте, парни! Там под нами враг…
Решает каждый прыгать иль остаться?
У нас минуты меньше… Это - факт.
Пора, ребята, с жизнью попрощаться...
Тараном я фашистам отомщу…
Колона танков!.. Вижу цель под нами...
Зажжём из немцев русскую свечу,
Воочию увидимся с врагами…

Раздался взрыв до синих облаков…
Пылали танки, плавились машины...
Кто жизнь отдать за Родину готов,
Вписал себя в победный штат предлинный.
Нельзя делить геройский экипаж.
На четверых - один бессмертный подвиг.
И безусловный - высший пилотаж,
Который каждый в день Победы помнит.

Не Президент и не волшебник я.
Другая, правда, из других раскроев,
Вернув на время вас из забытья,
Присваиваю «Звания Героев»:
-Григорий, Анатолий, Алексей…
Вас помяну сегодня в божьем храме.
И Николая - стаей голубей,
Который птицей белой в небе с нами.
Воркует выси, майскому теплу,
И под салюты радостно стартует…
Вы защитили Мира высоту,
И нашу Русь воистину - Святую…

Выпускной не вернувшийся класс
Сорок первый. И кружатся пары
На  прощанье под вальс выпускной.
Дирижёр парень с виду нестарый-
Дирижирует медной трубой.
В такт качает рукой нежно, плавно,
Ждёт вступленье, чтоб соло сыграть.
Он  солист, он артист самый главный,
Это каждому нужно принять...

Целый класс отобрали в пехоту,
Как смогли, снарядили отряд.
Командира назначили в роту,
Замполита зачислили в штат.
Напоследок оркестр на параде
В гимнастёрках солдатских играл.
И с надеждами, Родины ради,
Проводил на войну генерал.
 
Был июль кровожадный, суровый,
Всем приказ дан: «Ни шагу назад».
Только танк не подбить грозным словом,
И на всех был один автомат,
Трёхлинейки и мало патронов.
В смертный бой поднимал замполит...
Ровно столько потом похоронок,
Чудом выжил один инвалид.

Лишь трубач с перебитой рукою
Был спасён в лазарете врачом...
Через годы с победной весною
Возвратился единственный в дом.
Не рука, а перчатка протеза,
Да уставший потушенный взгляд.
Из смертельного вышел замеса,
Жизни был по-особому  рад.

Инструмент свой достал из кладовки,
По привычке ударил мундштук,
Примеряясь, прошёл распальцовки,
И щекой сочный выдавил звук.
Вальс вдруг вспомнился школьный, далёкий,
Что звучал  для ребят «выпускных».
Есть у подвигов жизни – истоки,
Для Победы – слеза для живых.

Он играл, он рыдал, вспоминая,
Выпускной не вернувшийся класс,
Тех ребят, кто экзамен сдавая,
Отстояли страну в трудный час.
Вам, ушедшим, безусым солдатам
Трубачом этот вальс фронтовой
И салют в ярких красках крылатый
В мирном небе Победной весной…
Кончилась миром война…    а.Сгадов

Звёздною россыпью небо пугливое,
Виснет ракетная ярь.
Зелень под нею лежит молчаливая,
Взглядами лучше не шарь.
Снова за линию фронта с заданием.
Есть ли Господь на войне?
Сжато пружиной не только дыхание,
Каждая клетка во мне.

Май растревоженный манит цветением,
Кажется, шаг и Рейхстаг:
«Боже, пошли нам с удачей терпение.
Ты ведь еврей, не прусак».
Я не крещёный, но в чудо поверивший,
Молча, молюсь и ползу.
Жизнь и судьбу высшим силам доверивший,
Снова иду на грозу.

Пуля ударила рядом случайная,
Охнул товарищ, убит.
Время для смерти - пора урожайная,
Смертью врагов буду квит.
Лучше по горлу ножом в два движения,
Тесен немецкий окоп.
Силе и храбрости нет возражения,
Злым, как и прежде, везёт...

…Спали с заданья. И вдруг сотни выстрелов,
Тысячи громких: «Ура!»…
Для осознанья почти что немыслимо-
Кончилась миром война…

 
СПАСИТЕЛЬ.   
872 БЛОКАДНЫХ ДНЯ… 
(НЕПРИДУМАННАЯ ИСТОРИЯ).

Город погибал, блокадный город,               
Вымирал красавец Ленинград.
Жителей косил свирепый голод, 
Каждый был горбушке чёрствой рад.
В пригородном доме жили семьи,
Без мужчин, ушедших воевать.
И Трезор - блохастое веселье,
Пёс любил с детишками играть.               

Но к зиме лишь мизерная пайка
Доставалась жителям с трудом.
Всё до грамма берегла хозяйка,
Щедрости оставив на потом.
Пёс голодный чаще спал у двери.
Но внезапно со двора исчез.               
В этот день вовсю мели метели,
Создавая до небес замес.
Пёс нежданно объявился с зайцем, 
И добычу положил к дверям-
Пойманного белого страдальца,
Для бульонов вкусных к сухарям.

Все шестнадцать жителей впервые
Ощутили радость и тепло.
Ели молча - тихие, худые,
Ароматный суп врагам назло.
Даже пса достойно накормили,
Кости, требуху сложив у лап.
Всем казалось: голод победили,
Рядом пёс нашёл съедобный клад-
Овощные мирные наделы,
Что колхозник не успел убрать.
Кочаны капусты были целы.
Для голодных - неба благодать.

Зайцы воровали. Пёс в засаде-
Гнал и догонял своих врагов.
В эту зиму выжили в блокаде,
Сытые среди немых снегов.
Но весною пёс к крыльцу вернулся,
Миной искалеченный, дополз.
Носом чёрным в чью-то руку ткнулся,
И смотрел на капли женских слёз.
Плакали шестнадцать душ спасённых,
Господа молили об одном,
Чтобы ожил карий взгляд бездонный,
Друг здоровым воротился в дом…

Не случилось… Умер поздно ночью,
Напоследок глубоко вздохнув.
Пёс могилу заслужил не волчью:
Людям лапу дружбы протянул. 
Хоронили домом под сосною,
Пили на помин морковный чай…
Сколько лет прошло, Трезор со мною.
О тебе я помню, друг мой, знай.

Наш поклон от жителей блокадных,
Благодарных бесконечно псу.
На его могилке аккуратно
Кто-то вывел:  «Лучшему бойцу»…