Игрушки моего раннего детства

   Себя я начал помнить примерно в возрасте 4,5 лет, когда мы вернулись из эвакуации в Москву. До этого возраста игрушек у меня, скорей всего, не было. Вряд ли, в деревне Оршанка, где я провёл 3 года, мама смогла мне что-то купить.

   В московской комнатёнке вместо игрушек я любил перебирать пуговицы, которые
лежали в круглой деревянной шкатулке. Они были и плоские, и выпуклые с различными узорами, в городе я больше таких ни у кого не видел. Наверное, моя бабушка привезла их из Варшавы.

   В возрасте 6 лет, запомнилась поездка к дяде Илюше, который тогда жил у Даниловского рынка. Вход в его комнату на второй этаж был по деревянным ступенькам, снаружи деревянного дома. На этом рынке папа купил мне пластмассовую, так мне помнится спустя ровно 80 лет, красную саблю, которую я быстро забросил. Обычно пацаны фехтовали на палках, а я не хотел выделяться.

   С фронта папа присылал письма на иностранных открытках, которые мне ужасно нравились. На них были рождественские сюжеты, и забавные картинки с гномиками, смешными поварятами, и детскими сюжетами.

   В 45 году папа возвратился с фронта и привёз разные интересные вещички: детский микроскоп, бинокль с компасом и зеркальцем, два фонарика, один с тремя сменными цветными стёклышками, другой с нажимной «ручкой-жужжалкой»*, приводящей в действие динамо-машину, а также губную гармошку. Но больше всего мне нравилось рассматривать его медали и, особенно, привлекал орден Красной Звезды. Где-то в классе седьмом я спросил у папы, за что он получил этот орден? Он ответил кратко: «За дымовую завесу». Ответ меня разочаровал. Тогда я не понял, как это было опасно вылезти из окопа со своими солдатами и под прицельным огнём снайперов и гитлеровских солдат всё это проделать. Но эта операция помогла осуществить атаку роты.

   Звезда ордена была покрыта тёмно-вишнёвой эмалью, а в центре на серебристом металле в обрамлении подковы был рельефно изображён боец в будённовке и с винтовкой наперевес, стоящий в ожидании врагов. Орден был тяжёленький и его было приятно держать в ладони. Он и сейчас  кажется мне самым красивым из всех
советских орденов.

   Папа никогда не надевал ни медали, ни орден, а когда я пытался расспросить его о войне, он отмалчивался или уходил от ответа. А почему я понял только сейчас.

   Где-то в первом классе у меня появился чудесный калейдоскоп, резиновый кривобокий мячик и грузовичок из жести, который я на верёвочке возил за собой по улице.

   Других игрушек у меня не было. Но взамен их появились книги. Но это уже совсем другая история, как написали братья Стругацкие в повести «Понедельник начинается в субботу».

* жужжалкой она стала называться после того, как она появилась в СССР, так как при нажатии она жужжала.